Но вслух возражать я, конечно же, не стала, а вполне себе покорно положила свои ладони поверх ладоней Зейна. На миг показалось, что кожу вот-вот обожжет. Такими горячими они были. Но запретив себе хоть как-то проявлять своё смущение, я постаралась выровнять дыхание и посмотрела на мужчину перед собой. Стоило поучиться выдержке у него.
— Прикрой глаза и постарайся расслабиться, моя энергия пройдёт сквозь твои ладони и заструится по каналам к самому центру оришвэн, твоя задача прочувствовать её течение и запомнить то, как начнёт двигаться твой живот.
Больше он не сказал ничего, как вдруг я ощутила нарастающее жжение в центре своих ладоней, а уже спустя мгновение будто кто-то проткнул мои руки насквозь от самых ладоней до плеча, сквозь весь корпус к ногам и разместил крошечное солнце в самом низу живота, которое пульсировало в такт дыханию. Ощущения перевернули весь мой мир и ещё всего несколько секунд назад Зейн, несмотря на всё мною увиденное, оставался в моем мировоззрении жалким фокусником, шарлатаном, то сейчас! Почувствовав ток силы внутри себя, будто возвысившись и взлетев над миром, пропуская энергию по до этого непонятным каналам, я словно и не жила прежде. Это было очень сложно описать, так как ничего подобного прежде я не испытывала! Я как будто превратилась из обычного человека в божество, которому по силам всё, что угодно. Ощущение силы пьянило и кружило голову! И, когда Зейн убрал руки, я почувствовала горькую обиду, будто он предал меня оставив без прикосновения этого волшебства.
— Для первого раза достаточно, — тем временем заговорил он, поднимаясь на ноги. — Каналы ещё нестабильны и растягивать их нужно постепенно…
— Когда я смогу сама? — спросила я, осознавая, что впервые за свою короткую и полную бессмысленности и безумия жизнь, я почувствовала нечто, что действительно захотела заполучить.
Зейн взглянул на меня своими пронизывающими насквозь глазами, и я вдруг поняла, что он вовсе не хочет говорить об этом. Но, что-то для себя всё же решив, он ответил.
— Я не знаю.
Ну, чудесно, блин! Он не знает!
— Кровь аршваи рам спала столетия в землях отщепенцев. Твои каналы и Томаса неплохо сохранены, у Алисандры уже пошла возрастная деформация, если у неё получится начать взаимодействовать с энергией, то скорее всего весьма посредственно. В ваших венах течёт кровь не просто аршваи рам, вы потомки солем, а это… Это самое ценное в вас.
Пропустив его слова про потомков неких солем и решив попробовать разузнать о них в местной библиотеке, я решила сосредоточиться на том, что действительно показалось интересным.
— Я хочу научиться, — прикусив нижнюю губу, чуть ли не потребовала я.
— Надеюсь, что так, — уголком губ улыбнулся Зейн, а у меня мороз пополз по коже от такой его улыбки, так как один его зрачок вновь вытянулся и преобразился и оттуда на меня смотрел кто-то совершенно
Уже вечером, еле передвигая ноги после совершенно выматывающей тренировки, когда Зейн выдал мне длинный шест и заставил им махать несколько часов к ряду, я кое-как заставила себя доползти до мужского общежития и постучать в дверь опекуна. Ответом мне была тишина.
Некоторое время я стояла перед дверью, пытаясь вслушаться в звуки, исходящие из комнаты. Может, он уже спит? Но судя по тишине, царившей за дверью это было не так. Если профессор спал, то храп стоял такой, что стёкла в окнах дрожали. Помявшись с ноги на ногу, я хотела было постучать в дверь к Томасу, но всё же решила этого не делать. Все мы ужасно уставали и лишний раз встать с кровати вечером было болезненно и сложно.
Решив зайти пораньше, я направилась к себе. Не то, чтобы у меня был реальный повод для беспокойства. Но! Он был. Во-первых, если ни у меня, ни у ребят просто не было возможности куда-то влипнуть за пределами Башни Семи Стихий, то рабочий день профессора длился до семи вечера, а дальше он мог болтаться, где ему угодно. При нашей последней встрече он сказал, что его начальник познакомил его с нормальными сослуживцами, которые приняли его тепло и знали язык отщепенцев… И, вот тут я вновь напряглась. Эдвин Фирс был самым добрым, сочувствующим и сопереживающим всем и вся мужчиной, но ещё он был болен. Из-за своей болезни ещё будучи молодым он потерял жену, работу, имущество, репутацию и всё, что ему оставалось это бежать к черту на рога, а именно в графство Изэр, где вести о его репутации просто никому были не интересны. И, вот, у моего профессора появляются дружки, свободное время и маленькие деньги, а ещё фраза, которую он обронил, утешая в очередной раз Алисандру.
«— Ничего, мы найдем способ со всем справиться», — шептал профессор и сейчас мне казалось, что это было как предзнаменование грядущей катастрофы.
— Лошпед херов, — стукнув кулаком по стене, прошипела я сквозь сжатые зубы.