Я будто получила сегодня болезненный, но отрезвляющий щелчок по носу. Он поможет мне не попасть под чары этого эгоиста в дальнейшем.
А письмо от матушки…
Может, и нет письма? Может, это блеф, выдумка, чтобы махать у меня перед носом фантиком от конфетки и кормить пустыми обещаниями.
Слезаю с кровати на прохладный пол, запахиваю расшнурованное платье, чтобы максимально скрыть грудь. Выпрямляю спину, чтобы казаться выше и решительно заявляю:
— Я не хочу больше оставаться в вашей комнате. Надеюсь, вы это понимаете?
Верю, что я сбила с него спесь своим отказом. Теперь он понял, что мне не интересны любовные утехи. Поэтому, конечно, не будет против, чтобы я жила в прежней комнате.
Вот только мои ожидания оказываются неверными. Он подходит вплотную, и, приподняв подбородок, рычит мне прямо в лицо:
— А ты… Ты понимаешь, что от сброшенного платья и сорванной невинности тебя отделяют лишь сотники, ждущие меня внизу на военный совет?
Вся напрягаюсь от его слов. Нельзя с ним дерзко разговаривать, когда уже пойму?! Невольно съежившись, жалобно прошу:
— Поставьте хотя бы задвижку на дверь в уборную! Иначе я не смогу...
— Привыкай без задвижек. Привыкай, что ты моя. Всегда и всюду.
Его беспощадные слова — как пощечина.
Он не отступится от меня. И на мое осуждение ему и правда плевать. Ему вообще плевать на мои чувства и мысли.
Молчу. Кусаю губы. Пытаюсь не дать слабину. Кажется, еще одно слово, мое или его, — и не выдержу, разрыдаюсь, как маленькая, обиженная девчонка.
Он идет к двери. Высокий, весь сбитый из стальных мышц, мощной фигурой заполняет почти весь проем. У порога оборачивается и резко бросает:
— Жду тебя к завтраку в достойном виде. Эту тряпку сожги.
Тяжелая, массивная дверь закрывается за его спиной хлопком по нервам. Вздрагиваю.
Меня переполняют смешанные чувства.
Хочется прыгать от облегчения, что он ушел. Теперь даже дышится легче! Ведь в ближайшее время никто мне не будет грубить и запугивать.
И в то же время охота кричать от досады, что я попалась в капкан к жестокому зверю. Теперь понимаю, что приехать сюда было наибольшей ошибкой в моей жизни. И главное, как иронично получилось! Из-за своего свободолюбия я потеряла остатки свободы.
Подхожу к окну, отдергиваю шторы и, распахнув створки, смотрю на внутренний двор, где солдаты уже вовсю жгут можжевеловые костры. Вдыхаю свежий воздух, слушаю трели птиц.
Солнце светит так ярко, словно подмигивает и пытается меня приободрить. Будто говорит, что однажды и для меня жизнь окрасится яркими тонами.
И правда. Рано опускать руки.
В библиотеке меня ждет книга про побег Эмилии. Когда переделаю все дела в лазарете, проскользну туда тихонечко, спрячусь в каком-нибудь уголке и почитаю!
Теперь, когда генерал ушел на встречу с сотниками, я могу помыться. Конечно, по-быстрому, почти по-военному. Драгос де Эвервин может войти в любой момент, поэтому понежиться в воде не получится! Но даже за такую короткую передышку я невероятно благодарна судьбе.
Пока босиком иду в уборную по холодному мрамору и наполняю белоснежную ванну теплой водой, в голове мелькают догадки по поводу побега Эмилии.
Может, бедняжка нашла способ стереть метку?
Или узнала, как спрятаться от истинного даже с меткой?
А, может, заставила себя забыть?
Стаскиваю с себя платье и аккуратно складываю его на полочке. Ишь какой! Сжечь приказал такую качественную вещь.
Пусть держит карман шире!
Когда ванна наполовину заполнена водой, заставляю широкий бортик специальными баночками для мытья. Среди шампуней, рядком выставленных в шкафу, нахожу мой любимый розовый аромат, но, недолго поколебавшись, все-таки выбираю фруктовый — яблочный. Не хочу потакать цветочным фантазиям мужа.
Стараюсь не слушать тихий голос, что нашептывает не то. Да, Драгос мог бы оставить в уборной лишь цветочные ароматы, но дал мне выбор. Этот крохотный выбор ни о чем, и ценить его я не обязана.
Когда отмываюсь дочиста, чуть ли не до скрипа, вытираюсь полотенцем. Потом принимаюсь за стирку голубого платья. В тех расфуфыренных нарядах, что подарил мне дракон, далеко не убежишь. А в моем добротном голубом — хоть на край света пешком! Оно все выдержит! Его нельзя потерять.
Развешиваю его на спинке деревянного стула и задвигаю под стол так, чтобы не было видно. С открытым окном быстро высохнет!
Фух. Хорошо.
Теперь — быстренько собраться и спуститься к завтраку в «достойном виде». Быстро отметаю дурное желание облачиться в его мундир и спуститься в таком виде к завтраку. Я точно знаю: генерал меня накажет так, что мне не понравится.
А мне… Мне нужно продержаться нетронутой до побега.
Никаких провокаций!
Изображаю хорошую девочку и тем самым усыпляю его бдительность.
Подхожу к шкафу. Еще пару дней назад здесь висело лишь несколько черных мундиров. А сейчас шкаф на две трети забит моими платьями. Натыкаюсь на красное, в котором я была, когда упала с лестницы.
Засовываю руку в карман и нахожу волосок. Возможно, он мне еще пригодится. Откладываю его в сторону.