Затем облачаюсь в бирюзовое платье и подхожу к зеркалу. Бирюзовый наряд превращает глаза в бездонные озера, а меня в сказочную красавицу с тонкой талией и пышной грудью. Становится страшно.
Такой красивой я себя еще не видела.
Надо бы переодеться, чтобы дракон опять не решил, что я с ним играю! Что соблазняю специально или дразню.
Но тут бросаю контрольный взгляд на настенные часы и понимаю, что времени нет. Придется спуститься к завтраку в том виде, что есть. Опоздать — это еще хуже, чем одеться слишком красиво.
Пока спускаюсь в столовую в сопровождении псов, волнуюсь о десятках вещей.
О драконах в лазарете, перед которыми придется ходить в этом неудобном, но прекрасном платье. Об Ирии и ее милом Дрейке. О заветной книге, которую придется читать вдвойне осторожно...
Наивная.
Если бы знала, что ждет меня внизу, я бы точно не переживала о таких мелочах!
Я все-таки опаздываю к завтраку. Всего на пять минут, но, пока остальные драконы со мной приветливо здороваются, Драгос обдает меня тяжелым взглядом, в ответ на который хочется сжаться в горошинку, а лучше стать невидимкой.
Стараюсь не показывать страха и неуверенность.
За столом сажусь на свободное место рядом с мужем. Аппетитные ароматы еды перебивают хорошо знакомый мне запах вереска и можжевеловых костров. Держусь тихо и скромно — я ведь сама себе отвела роль примерной девочки.
Вот только играть идеальную жену гораздо труднее, чем мне казалось вначале! Каша не лезет в горло, потому что меня возмущает в моей жизни… все! И, в первую очередь, отношение дракона, что с невозмутимым видом ест рядом со мной отбивную.
Генерал внезапно накрывает тяжелой ладонью мое правое запястье, охваченное браслетом. Склоняется к уху, тем самым заставляя напрячь каждую мышцу тела, и тихо произносит:
— Времена нынче неспокойные. Ты хоть иногда поглядывай на браслет! Он может спасти тебе жизнь.
— Простите, мой генерал, — отвечаю так же тихо. — Под вашей надежной защитой я забываю о врагах извне.
В моих словах ровно обратный смысл, понятный лишь нам двоим. Я забыла об угрозе извне, потому что собственного мужа боюсь гораздо сильнее! И, судя по тому, как генерал заходил желваками, он отлично понял мой посыл.
Бездна, ну почему роль послушной, милой женушки дается мне с таким трудом?! Почему из меня лезут одни колкости?
Как назло, повисает неловкая пауза, будто остальные чувствуют наше с Драгосом напряжение. Чтобы заполнить пустоту, заставляю себя улыбнуться присутствующим.
— Теперь, когда Разлом запечатан, находиться в замке де Треви не обязательно. После тяжелого боя вы планируете возвращаться домой?
На мой вопрос тишина становится еще более напряженной. Слышен лишь звон вилок и ножей об тарелки.
— Асмина, — насмешливо обращается ко мне муж, — мы не говорим за завтраком о военных делах. Если тебе не сдержать неуемное женское любопытство, дождись хотя бы, пока мы останемся наедине!
Драконы посмеиваются, и, разумеется, принимаются обсуждать женщин с их нетерпеливостью. После этого замолкаю и больше ничего не ем. Просто ковыряюсь в полупустой тарелке. Возюкаю крупинки желтой каши с одного края на другой, даже глаз не поднимая. Чувствую себя здесь лишней.
Я бы с радостью отсюда ушла. Лучше уж спуститься на кухню и поесть там. Даже близость Шаиды меня бы не смутила. Ее присутствие пугает меня не так сильно, как близость собственного мужа!
Мой опущенный взгляд внезапно натыкается на кончик розового конверта, что торчит у мужа из кармана черного мундира. Такие конверты обычно использовала матушка для переписки. Значит, письмо все-таки есть! Оно не выдумка!
— Могу я попросить мое письмо от матушки? — вежливо улыбаюсь дракону.
— Значит, письмо, — поворачивается ко мне муж в повисшей тишине.
— Да. То письмо, что лежит в вашем кармане. От матушки.
— Ты уверена, что хочешь прочитать его сейчас? — в словах Драгоса сейчас не слышится издевки.
Чувство такое, будто он искренне волнуется.
Внезапно меня накрывает страх. Может, причина, по которой он до сих пор не дал мне письмо, совсем не та, о которой думала?
Тут же мысленно себе возражаю.
Он просто играет роль заботливого мужа перед остальными. Вот и все.
Решительно произношу:
— Уверена.
Он пожимает широченными плечами, отчего я внутренне ликую. Вынимает из кармана розовый конверт, и протягивает мне. Замирая, стискиваю письмо в вспотевших ладошках. Прижимаю к лицу конверт. Вдыхаю запах матушкиного парфюма. Сладенький ванильный аромат кажется слишком приторным.
Гоню эти мысли. Это же матушка! Сколько ее помню, она с детства любила сладкие ароматы.
Знаю, она поступила со мной ужасно!
Взяла и продала этому жуткому вояке. Но сейчас-то она наверняка жалеет! Уверена, здесь в этом письме она извиняется и объясняет, какие обстоятельства заставили ее обманом выдать замуж старшую дочь.
Для меня важно каждое слово отсюда впитать! Это поможет хоть как-то смириться с ее поступком, чтоб не выдумывать самой десятки версий, способных ее оправдать. А, в итоге, понимать, что, возможно, ни одна не является верной!