Я только-только начала верить, что смогу быть полезной. Что найду свою нишу в этом замке. Что моя работа придаст хоть какую-то значимость моей жизни, и меня будут уважать, как вдруг… Вот это вот все!
Нет, я так продолжать не могу.
Не в такой атмосфере!
Это уже слишком!
Не выдержав, быстрым шагом устремляюсь на выход.
Ирия, которая только-только закончила поить какого-то дракона, бросается за мной следом:
— Миледи, постойте!
Хочется побыть одной, в тишине, чтобы прийти в себя после такого позора, но вдруг девчушке нужна от меня какая-то помощь? Останавливаюсь, как только выбегаю за пределы лазарета и, пытаясь отдышаться, дожидаюсь ее снаружи у двери.
Псы сидят передо мной и тычутся влажными носами мне в руки. Сочувствуют? Утешают?
Вы же мои хорошие!
Треплю их за холку, и оба довольно щерят пасти и лижут мне пальцы.
Когда девушка выскакивает за порог, то тут же натыкается на меня. У нее горят глаза, рот полуоткрыт от волнения, щечки раскраснелись. Она засовывает руку в глубокий карман своего темно-коричневого платья.
— Миледи, я обещала вам что-то передать. Вот. Это вам, — девушка вкладывает мне в ладонь тонкую, длинную дудочку с четырьмя дырочками. — От Луизы.
— Луиза... Луиза?! — вскидываюсь. — Она здесь?
От мысли, что родной человек, с которым я выросла вместе, где-то в замке, на глаза наворачиваются слезы.
Но почему я об этом узнаю так, мимоходом, будто тайком? Почему генерал мне не сказал о ее приезде? Неужели он против нашей встречи?
Ирия кивает:
— Да, она здесь. Сегодня переночует в комнате для слуг. А утром возница отправится с ней домой. Луиза сказала, что привезла вам письмо от матушки, но его пришлось вручить генералу. Повидаться с вами ей не разрешили. А вот эту дудочку она просила передать лично вам в руки. Сказала, что генерал ее выкинул бы, а вам эта дудочка будет в радость, как память о доме. Так что я обещала передать и… В общем, передала! Ну... Я побегу укрепляющий настой раздавать.
— Подожди, Ирия! — хватаю ее за руку. — Как у тебя дела? Как твой Дрейк?
— Он не мой, миледи, — девушка опускает глаза, переминается, теребит складки передника. — Мы с ним… В общем, мы поцеловались в тот вечер в розарии. У меня не появилось никакой метки. А без метки нам с ним не судьба. И… Еще одно тому подтверждение — его нет в лазарете.
Она пожимает плечами и грустно улыбается.
— Ничего. Лучше сейчас расстаться, чем через десять лет брака и трех детишек! Или когда он там встретит свою истинную…
Успеваю лишь сочувственно ей улыбнуться, ободряюще сжать пальцы, и девушка убегает.
Верчу в руках дудочку, иду по пустому коридору, по которому клацают только когти псов да цокают мои каблучки. Думаю о нелепых капризах судьбы. Ирия хотела бы быть с Дрейком, но у нее нет метки истинной, поэтому эта пара обречена на невзгоды. А я… Я не хотела оставаться с генералом, но появилась метка. Вот бы можно было как-то поменяться! Ей бы отдать свою метку, а себе забрать свободу.
Пока об этом думаю, поглаживаю полированное дерево. Гладкое, как шелк и очень приятное на ощупь. Неожиданный подарок от Луизы.
Почему дудочка?
Ни служанка, ни я никогда на ней не играли.
Ни одна из сестер на дудочке не играла.
Ларочка со скрипом освоила скрипку, но это не то... Боже, почему я думаю каламбуром?
Смотрю на незатейливый музыкальный инструмент, и в памяти всплывает давняя фраза Луизы. Пару лет назад матушка поймала Ларочку за чтением любовной записки. Ну и досталось же сестре в тот день на орехи!
Помню, Луиза тогда со смехом мне заявила:
— Если бы мне приспичило передать вам тайком важное послание, миледи, я бы сделала это через дудочку. Очень уж это удобная штука для хранения тайн!
Теперь мне кажется, что в дудочке хранится послание от Луизы. И чем больше об этом думаю, тем сильнее в этом убеждаюсь.
Наконец, захожу в библиотеку, сопровождаемая псами.
Здесь обычно пусто.
Видимо, слуги не большие любители чтения.
Располагаюсь на диване поудобнее и принимаюсь ковыряться в дудочке. Вижу что-то стороннее внутри. Достаю шпильку из волос, и вскоре получается вытащить из узкого полого отверстия тонко скрученный, желтоватый пергамент. Прижимаю его к губам, счастливая донельзя!
Какая же ты молодец, Луиза!
Сам факт того, что мы с ней обхитрили такого хитрого, матерого дракона, заставляет сердце биться быстрее в каком-то ликующем, победном марше!
Разворачиваю пергамент и читаю:
«