Чуть помолчав, неуверенно добавляю:
— Спасибо, что спросили мое мнение.
— Это простой расчет, Цветочек, — темные глаза, в которых пляшут отблески пламени, теперь буравят мои. — Чтобы цветок не засох, его нужно поливать. Хотя бы изредка.
— Я не просила вашей заботы, — теперь хмурюсь я.
— Знаю. Ты просила информацию. По-прежнему хочешь узнать про ситуацию с Разломом?
— Еще бы! — от волнения начинаю быстрее дышать. — Ведь от вашей победы зависит судьба всего мира! И моя, в том числе.
Дракон задумчиво сморит в огонь.
Положив кочергу поблизости, открывает широкую ладонь и буквально в сантиметре над линиями судьбы появляется маленькое пламя. Темно-алое. Необычное. Желтых прожилок в нем совсем немного.
Под его взглядом оно то разгорается размером с крупный розовый бутон с танцующими лепестками, то снова становится с горошинку. Как завороженная, разглядываю огненный цветок. Драгос впервые показывает магию, и это почему-то меня трогает. Показать свою магию — это, как частичку самого сокровенного в себе приоткрыть.
Продолжая поигрывать с пламенем на ладони, генерал произносит:
— Разлом запечатан. Неплотно. Тварям помогают темные маги. С их помощью Бездна снова ощерит свою пасть, причем совсем скоро. Надеюсь, теперь тебе понятно, что ни о каких «поехать домой» и речи быть не может.
— Э-э. Теперь понятно, конечно! Спасибо, что объяснили...
Очень хочется добавить «после того, как зачем-то играли в молчанку», но, к счастью, удается промолчать.
Какое-то время мы сидим молча. Я любуюсь на огненный цветок в его руке. Надо идти в лазарет, но с драконом сейчас так тепло и уютно здесь, рядом с камином, что хочется немного продлить этот момент хотя бы на минутку-другую.
— Арвис сказал, — вдруг начинает он, — что большая часть воинов вернется в строй через трое суток. А ты что об этом думаешь?
Вопрос неожиданный, но через несколько секунд киваю:
— Так и есть. Понадобится трое суток.
— Слишком долго. Как ускорить процесс лечения?
— К чему такая спешка? — его напряженный тон меня не на шутку пугает.
— Когда снова откроется Бездна, каждый солдат будет на счету.
— Ну... — тяну немного подумав. — Я слышала, ваш слуга Скар хороший маг усилитель. Если он будет работать в связке со мной или Арвисом, процесс исцеления пойдет куда быстрее!
— Ты боишься его, Цветочек! — произносит Драгос с неожиданным одобрением. — Твой голос дрожит, когда произносишь его имя. И все равно готова с ним работать, лишь бы мне помочь.
— Я помогаю не вам, если честно.
— Ах, да! Разумеется, — в голосе слышится насмешка. — Помочь генералу драконов и помочь его солдатам — это две разные вещи!
Холодный смешок отрезвляет. Словно очнувшись от сказки, поднимаюсь с пола и отряхиваю бирюзовое платье. Опять в этом мужчине просыпается дракон.
Значит, пора идти, чтобы разговор завершился на спокойной ноте.
Мне кажется, мы впервые поговорили с Драгосом вот так.
Мирно и почти по-человечески. Все-таки он бывает невероятно притягательным, этот дракон!
В какой-то момент нашего разговора я даже поймала себя на мысли, что такого Драгоса де Эвервина я могла бы, если не полюбить, то хотя бы принять в свою повседневность.
— Спасибо, что напомнили про лазарет. Меня там уже заждались наверно.
Пока привожу себя в порядок после сидения на полу, генерал пристально осматривает мое бирюзовое платье принцессы. Задерживается взглядом на глубоком декольте и, кивнув на грудь, жестко заявляет:
— Ты не пойдешь в таком виде в лазарет. Моя жена не станет показывать солдатам свои прелести.
От его слов к лицу мгновенно приливает кровь. Я сжимаю пальцы в кулаки и закатываю глаза.
— Вы невыносимы! Вы... Как вы можете!
— Пожалей моих воинов, Цветочек, — продолжает, чуть сбавив тон. — Прикрой грудь. А лучше переоденься.
— Во что? — взрываюсь от негодования. — Все платья, которые вы мне прислали, имеют глубокий вырез. Один другого глубже!
— Под себя подбирал, — задумчиво произносит. — Кто же знал, что сунешься в этих платьях к солдатам.
Затем Драгос делает то, чего я никак не ожидала.
Встает одним быстрым движением, подходит вплотную и принимается расстегивать на своем мундире пуговицы. Затем, сняв с себя черный китель, накидывает его на меня.
Под кителем одна лишь мужская сорочка, натянутая на голое тело. Каждый мускул просматривается, как на ладони. От него веет силой, сшибающей с ног. Тут впору отвернуться, отступить, а вместо этого замираю и пялюсь на скупые, точные движения, при которых стальные мышцы перекатываются под кожей. Вдыхаю знакомый запах.
Его китель приятный на ощупь — мягкий, податливый, но ужасно мне велик. Он висит, как платье. А рукава длинные. Просто смех! Выгляжу теперь, как пугало.
К тому же, черный мне совсем не к лицу.
Но дракону наоборот мой вид по душе. Закатывая мне рукава и застегивая пуговицы из черного серебра, он довольно поговаривает:
— В этом мундире ни один солдат не посмеет на тебя похотливо взглянуть. Даже тупому теперь понятно. Ты — женщина генерала.
— Я в этом кителе чучело, а не женщина.