— Нет. Шаида хвасталась всем, что это особое кольцо, миледи. Защитная магия. С этим кольцом никто, кроме генерала, не вправе был ее тронуть. А снять его мог только генерал.
— Снял с нее кольцо, чтобы надеть другой. Чему тут радоваться?
— Нет, все не так, миледи, — от избытка чувств Ирия хватает меня за руку. — Полчаса назад я проходила по двору и случайно увидела, как генерал отдал кузнецу то кольцо и велел расплавить его в спираль.
— Спираль… — растерянно повторяю. — Почему спираль?
— Это символ прошлого, миледи.
— Что это значит, Ирия? — спрашиваю с замирающим сердцем.
— Что генерал только что отказался от своих походных любовниц!
Очень хочется погрузиться в эту новость, посмаковать ее. Повертеть мысленно, чтобы со всех ракурсов ею полюбоваться. Понежиться в долгожданном тепле. Боже, каким облегчением для меня было бы услышать то же самое, вот только от самого Драгоса! Но он об этом даже не упоминал.
А раз не упоминал, то…
Заставляю себя смотреть на ситуацию здраво, без нежно-розовых эмоций.
— Это ничего не значит, Ирия, — вздыхаю. — Кольца какие-то, браслеты, символы. Рано делать выводы. У генерала есть язык, чтобы сообщать о своих решениях.
— Не понимаю. Сообщить о том, что решил бросить любовницу? — в изумлении девушка округляет глаза. — Как можно? Он, наверно, ваши чувства бережет! Поэтому о таком не говорит.
— Ага.
— Уверяю вас, миледи! Теперь все по-другому!
— Возможно.
Отвечаю односложно, потому что обсуждать с девушкой подробности наших с генералом отношений нет никакого желания. Да и вообще на подобную тему говорить неприятно. Это наше с Драгосом дело. Личное.
Пожимая плечами, шагаю в сторону лестницы.
— Миледи, — не сдается девушка, — я видела, как он на вас смотрит. Он ни на кого так больше не смотрел! Честно! Он как будто вас… съесть готов живьем! Прям мурашки по коже!
— Он же дракон, — перевожу все в шутку. — Вот и смотрит по-драконьи. Пойду-ка поем, Ирия, раз уж мы заговорили о еде...
Три дня в крови и кишках лиургов вымотали до предела. Здесь, в замке, хорошо, как дома. Особенно, рядом с ней.
Охота сгрести ее в охапку и не отпускать.
Если не взять ее всю, то хотя бы напиться ее тепла, сладкого запаха кожи, волос. Вдохнуть ее аромат, успокоить понемногу зудящий голод в паху и в груди.
В разлуке было паршиво, но там хоть некогда слушать себя, а сейчас в тишине покоев свои желания звучат громче, чем рев лиургов на поле боя.
Она ушла, я остался.
Валяюсь на кровати.
Думал отдохнуть, но сон не идет, несмотря на дикую усталость.
От слов Асмины на душе разливается горечь. Видеть ее раз за разом, отстраненную, недоступную, — это невыносимая пытка!
Сводит зубы от ее холода.
Самое забавное здесь — Асмина тоже пахнет желанием, а в глазах ее холод. Аш-ш… Цветочек мой упрямый! Сдались тебе другие женщины!
А мне… Зачем они мне сдались, если каждый раз, когда прикасаюсь к кому-то, думаю об Асмине? Здесь в замке полно красавиц, в глазах у которых сплошное восхищение.
Когда я вернулся, они не давали прохода. Надушенные, наряженные крутились под ногами, готовые примчатся в мою кровать по первому зову. Единственное, что вызвала их доступность, — это раздражение.
В тот момент думал, что виной всему усталость.
Трое суток в бою, без сна, ранения кому угодно снизят градус желания. Но почему тогда при виде Асмины в штанах моментально становится тесно?
Вздыхаю и с силой сжимаю кулаки.
Пора бы уже признать себе правду.
Хочу я лишь ту единственную, что от меня убегает.
Остальные — это способ спустить пар, чтобы не спятить от желания, не пойти к жене и не взять грубой силой. Хочу заставить ее тело возжелать меня, а потом овладеть! Довести ее до счастливых звезд, чтобы без передышки кричала мое имя!
Казалось бы… чуть-чуть надавить и она прольется сладкой патокой в мою ладонь.
Чего я медлю, чурбан?
Эта женщина сводит меня с ума!
Впервые в жизни мороз по коже — так боюсь ошибиться!
Уже ведь с ней ошибся однажды.
Бросил после помолвки на много лет.
Забыл о ней, вместо того, чтобы быть рядом, караулить свой цветок, чтобы другие на него не смели даже взглянуть похотливо.
Однажды она совсем по-другому на меня смотрела! В день помолвки готова была к любви, тянулась ко мне, как к солнцу.
Что угодно отдал бы, лишь бы она снова мне открылась. Доверилась. Чтобы взяла за руку и посмотрела, как тогда, много лет назад.
Бездна, Цветочек!
Что ты творишь со мной, Асмина?!
Своими нежными пальчиками лепишь из меня верного мужа.
Верный муж, подумать только…
В голове не укладывается.
Я бы расхохотался в лицо тому наглецу, посмевшему мне предсказать год назад, что я отдам себя одной женщине!
А теперь вместо того, чтобы спать, лежу на кровати, пялюсь в черный балдахин и мечтаю о жене.
Сейчас почему-то отчетливо вспоминаются ошибки, одну из которых зовут Шаида. Достаю из кармана кольцо, медленно верчу в руках. Оно пышет темной магией. Защитной, подавляющей. Светлое серебро, с мелкой гравировкой. «А дие меус» — с этого дня моя.
Сколько раз я надевал это кольцо на женские пальцы?