— Да, конечно, — как-то незаметно мы перешли на «ты».
Мне неуютно оставаться среди этих людей, но я держу лицо. В конце концов это моя расплата за престижную работу.
Марк вежливо кивает знакомым, окружающим нас и отходит, оставляя меня одну. К нашей беседе присоединяется еще несколько человек и разговор съезжает на обсуждение чьих-то планов на выходные. Я снова оглядываю эту ярмарку тщеславия. Мужчины, в своих лучших костюмах, женщины, в своих самых дорогих бриллиантах. Каждый пытается урвать себе кусочек славы и продемонстрировать свою успешность.
Я замечаю Марка в дальней части зала. Рядом с ним стоит высокая блондинка, пытаясь прижаться к мужчине грудью, которую с трудом удерживает корсет платья. На лице Михельсона застыла вежливая улыбка, но взгляд равнодушно блуждает над головой девушки, и становится понятно, что он совершенно ее не слушает. Отчего-то мне немного жаль ее. Михельсон явно из тех, кто легко влюбляет в себя противоположный пол, только сам на чувства не способен. Плавали, знаем. Стоящий около меня мужчина, замечает мой взгляд и гадко ухмыляется, но я тактично меняю тему в разговоре, делая вид, что не понимаю его сальных намеков, и поворачиваюсь в поисках официанта, чтобы поставить полупустой бокал на поднос. Марк успевает первым. Мужчина забирает у меня бокал, при этом невесомо касаясь моей руки. Он слишком долго смотрит мне в глаза. Его пристальный взгляд обжигает, и я отворачиваюсь.
На сцене Artik и Asti сменяют Zivert, атмосфера в зале становится все более непринужденной. Алкоголь льётся рекой и богатые рестораторы и именитые шеф-повара медленно, но неизбежно напиваются. Странно, но Марк почти не пьет. Он все еще цедит свой первый бокал с виски и выглядит почти самым трезвым во всем зале. Если, конечно, не считать певцов на сцене, и финалистов конкурса, которым, судя по их напряженным лицам, выпить точно бы не помешало. Вокруг нас меняются люди, и я натыкаюсь на презрительный взгляд блондинки, которая несколькими минутами ранее, своей грудью пыталась загнать Михельсона в угол. Она сопровождает Боровикова, и я усилием воли пытаюсь подавить смешок, рвущийся наружу. На фоне Марка Лев заметно проигрывает, и я снова жалею блондинку.
Наконец, ведущий, объявляет, что конкурсанты готовы и просит жюри подойти к сцене, чтобы начать дегустацию. Я оборачиваюсь в поиске укромного уголка, где смогу переждать официальную часть, но Марк обхватывает мое предплечье и наклоняется к моему лицу. От его неожиданной близости мысли путаются. Я вдыхаю глубокий мужской аромат и неосознанно тянусь к мужчине. Он пахнет цитрусом, сандалом и табаком. Я чувствую как его дыхание щекочет мне щеку и до меня не сразу доходит смысл сказанных им слов.
— Что?
Он наклоняется еще ближе, видимо думая, что я не расслышала его из-за шума вокруг.
— Я считаю, что будет лучше, если судить поваров будешь ты, а не я.
Его слова медленно просачиваются в мой мозг и когда я понимаю, что он хочет, то отшатываюсь от него так резко, что едва не путаюсь в подоле платья. Марк крепко держит меня и не дает мне упасть. Его лицо спокойно и выражает непоколебимую решимость.
— Это не самая лучшая идея, — выдавливаю я, совладав с голосом.
— Почему? Ты новый шеф-повар «Есенина», тебе и быть членом жюри, а никак не мне. Вообще, это должен был делать Жак…
— Но я не Жак!
Я паникую, потому что не готова к такому вниманию и ответственности. Мог бы хотя бы заранее предупредить. Марк смотрит на мое, должно быть перекошенное от ужаса лицо, и его взгляд теплеет.
— Агата, прости. Я должен был сказать раньше, но… — Марк выразительно смотрит на меня, словно это я виновата в его забывчивости. — Это всего лишь полчаса. Дегустация, потом выставление оценок и все. И если хочешь… — Он запинается и проводит ладонью по лицу. — Я могу сопровождать тебя на дегустации.
Я резко вскидываю голову, рассерженная его предложением.
— Чтобы все подумали, что я не могу обойтись без твоего сопровождения? Спасибо за предложение, но я справлюсь сама. Хотя впредь, пожалуйста, предупреждай меня о таком заблаговременно, чтобы я не выглядела нелепо.
Марк смущенно улыбается, но кивает и предлагает мне руку. Я со всем возможным достоинством, беру его под локоть, надеясь, что я не выгляжу испуганной школьницей, которую старший брат зачем-то привел на свой выпускной. Пока Марк ведет меня к сцене, со всех сторон щелкают затворы фотоаппаратов. Потрясающе, мы в центре внимания. Мы подходим к импровизированной сцене, и я отпускаю Михельсона, но он ловит мою ладонь и легонько сжимает. Этот жест должен был добавить мне уверенности, но из глубины моей растоптанной души поднимается старая боль, чтобы в очередной раз напомнить — Марку нельзя доверять. Один раз он уже разбил мне сердце, второго раза не будет.