Подавив воспоминания, я как можно шире улыбаюсь ему и поднимаюсь на сцену, к конкурсантам и ведущему, который мечется на ней словно бешеный петух. Там уже стоят трое поваров, двух из которых я знаю. Это Луи Гальяно и Андрей Смирнов, шеф-повара ресторанов “Мишель” и “Безумный шляпник” соответственно. Третий мужчина мне не знаком. Ведущий дожидается пока я поднимусь, оглашает правила и мы начинаем дегустацию. Когда спустя час все оценки выставлены, я, наконец, спускаюсь со сцены. Передо мной неожиданно появляется четвертый член нашего жюри и галантно протягивает мне ладонь. Я с благодарностью принимаю его руку, и позволяю помочь мне преодолеть ступени. Внизу он разворачивается ко мне и слегка наклоняет голову.
— О, мефрау, нас не представить друг друг. Меня звать Петрус Баас. Я быть шеф “Три кита”.
Так вот значит ты какой, новый голландский шеф-повар Боровикова. Я улыбаюсь ему самой приветливой улыбкой, на которую способна.
— Агата Лушкевич. Бывший шеф “Трех китов”.
Петрус заметно смущается и мне становится стыдно за свои слова.
— Простите, Петрус, это прозвучало грубо. Я не хотела смутить вас. Я шеф-повар ресторана “Есенин” и рада знакомству с вами.
Лицо голландца разглаживается, и он широко мне улыбается.
— Я быть рад знакомить с вами, мефрау. Прошу вас, оказать честь и дарить мне танец.
Его предложение выглядит немного странно, если обратить внимание на динамичную музыку, которая уже звучит со сцены, но Петрус ждёт ответ, все еще сжимая мою ладонь в своей. Неожиданно справа раздается глубокий голос Марка.
— Господин Баас, прошу меня извинить, первый танец госпожа Лушкевич уже обещала мне, но думаю она не откажется потанцевать с вами позже.
Петрус смотрит на Михельсона, не выпуская мою руку.
— Минейр Михельсон, — Баас вежливо кивает Марку, но тут же переводит взгляд на меня, давая понять, что решение за мной.
— Петрус, я буду рада потанцевать с вами, в следующий раз.
— Мефрау, — он наклоняется и легко целует мою руку. — Я ждать наш танец.
Наконец, отпустив меня, он еще раз кивает Марку и скрывается в пестрой толпе. Я поворачиваюсь к Марку и натыкаюсь на его широкую улыбку.
— Я подумал, что ты не захочешь познакомиться поближе с новым шефом Боровикова.
— И пришел меня спасти?
— Что-то в этом роде, — его улыбка становится лукавой. — Будет невежливо, если мы обманим господина Бааса.
Я непонимающе смотрю на его протянутую руку, когда музыка постепенно затихает и сменяется медленной мелодией.
— Танец, мефрау Агата, — изображая акцент голландца, подмигивает мне Михельсон, и я смеюсь.
Он кладет ладонь мне на поясницу и ведет к парам, уже плавно двигающимся на танцполе. Почему-то мне кажется, что все провожают нас взглядами, но я списываю это на разыгравшееся от волнения воображение. Мы останавливаемся и Марк, быстрым движением, прижимает меня к себе. Я резко втягиваю воздух и замираю. Он слишком близко ко мне, но вырываться на глазах у жадной до сплетен толпы — идиотская затея. Поэтому я кладу левую руку ему на плечо, а правую вкладываю в протянутую ладонь и пытаюсь начать дышать.
Марк уверенно ведет в танце. Мы не разговариваем, а просто двигается вслед за музыкой. Я чувствую как его правая рука нерешительно перемещается по моей спине и обжигающее прикосновение сменяется на легкое, едва уловимое, касание пальцев. Он невесомо проводит вдоль позвоночника, отчего по моей спине разбегаются мурашки. Его запах проникает мне под кожу, заставляя сердце биться чаще, и я проклинаю себя за это дурацкое платье и за то что вообще согласилась сопровождать его на вечере. Марк усиливает давление на мою спину и дистанция между нами полностью исчезает.
— Ты потрясающе выглядишь, — его шепот звучит хрипло.
— Спасибо, — я боюсь, что выдам свои чувства, но мой голос на удивление ровный.
— Все мужчины в этом зале согласны со мной.
— Ты проводил опрос?
Марк смеется.
— Нет, по их голодным взглядам и так все понятно.
Я не отвечаю и разговор сходит на нет. Каждой клеточкой тела я чувствую прикосновение пальцев Марка к своей спине и позволяю себя на пару минут забыться и раствориться в этих ощущениях, ведь мы выйдем отсюда и вся магия момента исчезнет, а там, за стеной ночной Питер снова все расставит по своим местам. Но сейчас я хочу насладиться этой неожиданной близостью, не смея себе признаться, что где-то в глубине души скучала по ней все четырнадцать лет.
Музыка сменяется и Марк медленно выпускает меня из своих объятий. Я устала и хочу домой, но у мужчины другие планы. Михельсон крепко сжимает мою ладонь и ведет в сторону от танцующих людей. Взяв с подноса у проходящего мимо официанта два бокала с шампанским, он протягивает один мне и, не сбавляя темп, продвигается вперед.
— Куда мы идем?
— Хочу показать тебе кое-что.
Марк ловко лавирует между людьми и чем дальше мы идем, тем меньше их оказывается на нашем пути. За очередным поворотом шум приема остается далеко позади. Я вопросительно смотрю на Марка. Он лишь кивает на огромные панорамные окна перед нами.
— Ты хочешь показать мне окно?