— Мы были друзьями, когда учились в средней школе, но потом он переехал, и мы потеряли связь. Я не видела его несколько лет, — замолчав, я подумала о том, какое это было странное совпадение. — Это так странно, что я столкнулся с ним именно здесь из всех возможных мест.
Мы крутили педали еще несколько минут, не разговаривая. Марла замедлила шаг и взглянула на меня.
— Ну как ты, держишься?
— Я? Я в порядке.
Она задавала мне один и тот же вопрос, по крайней мере, несколько раз в неделю, и каждый раз я давала ей один и тот же ответ.
— Ты не в порядке, — ответила она.
Я нахмурилась.
— Что ты хочешь этим сказать?
Она пожала плечами.
— Не знаю. Просто ты выглядишь... потерянной.
— Потерянной?
Сперва эта характеристика показалась мне странной, но чем больше я об этом думала, тем больше понимала, что именно это слово больше всего подходит. Именно такими выглядели Лидия и Джейкоб большую часть времени. Я практически каждый день спрашивала их о самочувствии, и их ответы всегда были одинаковыми. Что они в порядке.
Я поверила им не больше, чем Марла поверила мне.
— Ты ж меня знаешь, — сказала она. — Я не из тех, кто приукрашивает.
Я вздохнула.
— Иногда мне кажется, что было бы легче справиться со всем этим, если бы наши с Райаном отношения были хоть чуточку лучшие.
— Ты это о чем?
— Я должна тосковать по своему покойному мужу, но правда в том, что большую часть времени я совершенно не тоскую о нем. Иногда я даже рада, что его больше нет. И я чувствую себя ужасным человеком из-за того, что в мою голову приходят такие мысли.
Вот, я сказала об этом. Непросто было произнести эти слова, это больше походило на вырезание загнившего аппендицита, который уже начал провоцировать заражение крови. Эти мысли грызли меня последние два месяца. Наряду с тем, что сказал мне Райан за день до смерти. Но это был разговор, которым я ни с кем не могла себя заставить поделиться. Иногда я едва могла смотреть на себя в зеркало. Но, несмотря на чувство вины, которое практически постоянно меня снедало, у меня не было выбора, кроме как держать себя в руках ради моих детей. Это была тонкая грань.
— Я так долго ждала, когда же ты, наконец, это скажешь, — Марла накрыла ладонью мою руку. — Тебе нужно перестать чувствовать себя ужасно за то, что ничто человеческое тебе не чуждо. Давай просто посмотрим правде в глаза. Райан был мудаком. Никто не будет винить тебя за то, что ты так себя чувствуешь.
Часть меня знала, что она права, но я не могла заглушить в голове голос, который шептал, что я ужасный человек и в том, что между мной и Райаном все пошло наперекосяк, на самом деле виновата я. На каком-то уровне подсознания я знала, что это не так, но было трудно выкинуть из головы то, что наговорил мне Райан за последние несколько лет.
— Мудак или нет, он отец моих детей. Я вижу, что они скучают по нему. И если бы они знали, о чем я думаю, они бы возненавидели меня за это.
— Им незачем знать твое отношение к их отцу. Я ненавижу Стива, но я никогда не скажу об этом своим детям.
— Это совсем другое дело. Стив же не умер.
— Ты не виновата в том, что Райан попал в автомобильную аварию.
— Но что, если виновата? Что, если он был так расстроен из-за нашей последней ссоры, что отвлекся и не справился с управлением?
По иронии судьбы, поссорились мы как раз из-за Марлы.