Судя по голосу, Хэнкок был явно удивлен тем, с какой готовностью Фэйрфакс согласился на его предложение.
— А почему нет? Мне ничуть не меньше вашего хочется докопаться до разгадки.
— Но как же ваша вера?
— Вера, которую способна пошатнуть правда, не заслуживает того, чтобы за нее цепляться.
Хэнкок склонил голову набок. Широкая ухмылка расползлась по его лицу, в свете лампы сверкнул золотой зуб.
— Я вас недооценивал. — Неожиданно он протянул руку. — Что ж, отныне мы партнеры. По рукам?
Фэйрфакс пожал его руку, твердую и мозолистую: дубинка, а не рука.
— Значит, договорились. — Капитан запрокинул голову и шумно зевнул, широко разинув челюсти — ни дать ни взять волк, собирающийся завыть. — До утра все равно ничего не сделаешь. Лично я готов ко второму сну.
Они молча двинулись через двор с фонарями в руках. Борзая трусила перед ними. Когда оба вошли в дом, она юркнула в свою корзину, а Фэйрфакс зашагал по лестнице за Хэнкоком на второй этаж.
— Доброй ночи, преподобный отец. Надеюсь, ваши утренние сны будут приятнее.
— Доброй ночи, капитан.
Он дождался, пока Хэнкок не ушел, и только тогда с облегчением выдохнул.
В спальне никого не оказалось. Фэйрфакс не ожидал ничего иного, но все равно был разочарован. Он поставил лампу на комод, разделся и забрался в постель. Там, где лежала Сара, простыни еще были чуть теплыми. Должно быть, она ушла совсем недавно. Он потерся щекой о подушку. Промелькнула мысль: может быть, она вернется? Но из ее комнаты не доносилось ни звука, а дверь оставалась закрытой, и вскоре, несмотря на случившееся, а может, именно из-за него, Фэйрфакс снова погрузился в сон.
Разбудило его ощущение, что кто-то прошел в ногах его кровати, потом на стол поставили что-то тяжелое. Стукнули ставни. Он приподнял голову. В сером рассветном сумраке перед ним стояла служаночка, с которой он разговаривал ночью.
— Что тебе, дитя?
— Преподобный отец, — она сделала книксен, не глядя на него, — капитан велел сказать, что уже семь часов и внизу накрыт завтрак.
Не говоря больше ни слова, она удалилась, оставив на столе полотенце, кусок черного мыла и кувшин с горячей водой, от которой шел пар — даже стекло запотело. Фэйрфакс некоторое время смотрел на них, потом упал обратно на подушку. Всю его ночную браваду как рукой сняло. Тем не менее он собрался с мужеством и, усилием воли отбросив одеяло, опустился на колени рядом с постелью.
По-прежнему обнаженный, он подошел к столу и перелил воду в таз. Потом взял мыло, намочил его и принялся намыливаться. Под скользкими пальцами ребра и мышцы, бока и чресла с их выпуклостями и твердыми плоскостями казались чужими и незнакомыми. В семинарии будущих священников приучали не обращать внимания на свое тело, чтобы не появлялось непристойных мыслей. Теперь же он обнаружил, что неожиданно для самого себя впервые в жизни сознательно исследует эту неизведанную территорию, и на него нахлынули воспоминания о прошлой ночи. Желание вновь увидеть Сару было сродни физической боли, и в то же время одна мысль о том, чтобы оказаться в ее обществе, вынужденно делая вид, что между ними ничего не произошло, приводила его в ужас. Он сложил ладони ковшиком, зачерпнул из таза воды и ополоснулся, потом потянулся за полотенцем. Еще через несколько минут, высохший и полностью одетый, он вышел в коридор и спустился на первый этаж.
В комнате, где они ужинали накануне, снова горел камин и был накрыт стол. Над ним, спиной к нему, склонилась какая-то женщина. При мысли о том, что это может быть Сара и им удастся хотя бы мгновение побыть наедине, сердце едва не выскочило из груди. Но женщина обернулась, и он увидел, что это всего лишь Марта Хэнкок. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы скрыть разочарование.
— Доброе утро, преподобный отец.
Ее грубое, рубленое лицо было холодным и неприветливым.
— Доброе утро, мисс Хэнкок.
— Полагаю, вы хорошо провели ночь?
Саркастические нотки в ее голосе мгновенно заставили его насторожиться.
— Прекрасно выспался, благодарю вас. Надеюсь, вы тоже хорошо спали.
— Нет, сэр, отнюдь.
— Я весьма огорчен.
