— Значит, вы приехали для того, чтобы забрать наших детей в школу для слабоумных? Или сообщить, что мы все попадем в ад, потому что молимся не в той церкви? Или хотите узнать, кто из нас недавно напился в стельку и валялся на Чёрч-стрит?
Его слова лишают меня дара речи. Всю свою жизнь я слышала о племени джипси, но при этом представляла лишь родословные таблицы, а не живых людей с длинными черными волосами и теплой кожей. Такой же теплой, как у меня.
— Вы меня совсем не знаете, — бормочу я.
— Вы правы, — соглашается он, по-прежнему глядя в сторону. — Не знаю.
— Может, я совсем не такая, как Абигейл.
Мы стоим на расстоянии не более фута друг от друга.
— Может, я не такой, как другие джипси, — говорит он.
Между нами возникла невидимая стена, и я ощущаю отчаянное желание разобрать ее, кирпичик за кирпичиком. Но не представляю, как к этому подступиться. Указываю на озеро и спрашиваю:
— Как это на вашем языке?
— Озеро.
— Нет, скажите, как вы его называете? — настаиваю я.
—
—
—
Наклоняюсь и поднимаю горсть земли.
—
—
— Миссис Пайк! — доносится издалека голос Абигейл.
— Похоже, вам пора идти, — роняет Серый Волк.
— Да…
Ладонью заслонив глаза от солнца, выглядываю Абигейл, но нигде ее не вижу.
— Идите, — говорит Серый Волк. — Вы же не хотите остаться здесь на ночь?
— Нет, — говорю я и краснею, осознав, что сказала нечто двусмысленное. — Как по-вашему — «я вернусь»?
В моих словах звучит вызов, и Серый Волк его принимает:
—
— Ну, тогда
Он хохочет:
— Вы только что сказали, что пукнули!
Краснею еще сильнее, если только это возможно.
— Спасибо за урок вашего родного языка, мистер Волк!
— Вли нанавалмези, Лия.
— Что это значит?
По губам его скользит улыбка.
— Берегите себя.
Поднимаюсь по склону как можно быстрее. Ребенок в животе делает меня неуклюжей.
По дороге в город Абигейл рассказывает жуткие истории о родственниках, зарезавших друг друга в пьяных драках, о венерических болезнях, свирепствующих среди клана Делакуров.
— А вам удалось узнать что-нибудь интересное? — спрашивает она, истощив запас рассказов.
«Да, удалось. Теперь я знаю несколько важных слов на их языке. Умею их произносить. И даже слушать», — думаю я.
Но говорю совсем другое:
— Ничего достойного вашего внимания.
Остаток пути мы проводим в молчании.
Джон Делакур, известный также как Серый Волк, пользуется дурной славой даже среди соплеменников. Он неоднократно замечен в злоупотреблении алкоголем, сексуальных домогательствах, имеет явные криминальные наклонности, а также склонность к бродяжничеству. Известно, что он несколько раз менял имя. В 1913 году был арестован за нанесение тяжких телесных повреждений. В 1914 году был отправлен в тюрьму по обвинению в убийстве. Согласно утверждениям родственников, имеет нескольких незаконных детей. Джон патологически лжив и хитер. Добиться от него правды совершенно невозможно.
Приехав домой, первым делом вижу Руби, в ожидании застывшую на крыльце. В глазах ее плещется тревога. За ее спиной стоит Спенсер.
— Где тебя черти носили? — кричит он.
Я вхожу в дом, муж резко захлопывает дверь. Хватает меня за руку повыше локтя так крепко, что я чувствую — на коже останутся синяки.
— Сейчас я все объясню…
— Сделай такую любезность, Сисси. Объясни, пожалуйста, почему мой секретарь сообщила, что ты встречалась в офисе с Абигейл Олкотт! Объясни, почему ты, моя жена, на седьмом месяце беременности ведешь себя так глупо и подвергаешь риску моего первого сына! Зачем тебе понадобилось тащиться в больницу для душевнобольных? Ты что, не понимаешь, что там тебе не место? Не говоря уже про лагерь джипси…
— Спенсер, я же вернулась домой целой и невредимой, — оправдываюсь я, пытаясь вырваться, но пальцы его клещами вцепились в мою руку. — Мне всего лишь хотелось посмотреть на людей, которым вы с отцом уделяете столько внимания. Это что, преступление?
— Неужели тебе непонятно, что в твоем положении…
— Я беременна, Спенсер, но пока не страдаю слабоумием.
