Рефрижераторные контейнеры – это головная боль экипажа. Представьте себе холодильник фирмы “Днепр”, который постоянно ломается. То фреон вытекает, то не морозит, или вообще перегорает. А теперь умножьте в десять раз. Так выглядит одна рефка, способная вызвать у множества людей приступы ненависти. Нам грузили полторы тысячи таких красавиц, еще и в томной Бразилии, где исполнение рутинных обязанностей приравнивалось к подвигу.
Чего стоит проверить контейнер перед погрузкой, всего-навсего подключив его в розетку? Горячим латиносам было не до того, они же горячие и латиносы. Как можно подменять огонь в сердце никчемным рационализмом? Поэтому к нам на борт попадали неработающие рефки, от которых у Жени вот-вот случится приступ.
С тех пор, как дядя Коля покинул борт, у парня изрядно прибавилось работы. Мало того, что ему нужно было чинить большие холодильники, так еще и все электрическое оборудование стало его вотчиной, пока неспешная контора подыскивала замену травмированному сотруднику.
– Дима, Дима, ассистент, – позвал Женя по рации.
– Слушаю.
– Вызывай техника. Я один не справлюсь. Тут испаритель накрылся, нужно менять.
– Понял, – ответил я без энтузиазма. – Диктуй серийник и позицию.
В блокноте целая страница была посвящена записям, что и в каком контейнере сломалось. Теперь к десяти уже известным проблемам добавилась новая. Мы постоянно писали планнеру электронные письма, как всегда – компетентному и старательному увальню, – только техника все не было и не было.
Я искренне не понимал, зачем этим заниматься. Мир вокруг – одна большая игра. Притворство перед невидимым автором, в чьих руках судьбы каждого из нас. Наверное, даже осознав свою истинную природу, мы ничего не изменим. Все-таки, наш мир – не книга внутри книги, иначе бы я уже давно общался с писателем и сам указывал ему на ошибки. Но между нами нет такой связи, как между мной и Серетуном. Ткань повествования объединяет только миры внутри книг, а
Иначе происходящее со мной не объяснить. Смазанная реакция на транс во время работы над текстом, и Обормот, которого подчинила Астролябия, – неоспоримые доказательства, что я и сам – персонаж. Такой же второстепенный, как и Серетун. Кому интересна жизнь в море, если под боком есть целый фэнтезийный мир, который, скорее всего, даже не я выдумал?
Я – просто штурман-неудачник, который только и умеет, что настраивать против себя капитанов.
– Опять сидишь тут? – в офисе показался Никита со своей довольной ухмылкой и бегающими глазками.
– Ага, – ответил я холодно. Не до него сейчас, в самом деле.
– Ну ты сиди, сиди, – довольно проговорил второй механик. – Сейчас капитан увидит, что ты не на палубе во время вахты, и точно напишет тебе выговор.
– Что значит – точно? – обеспокоенно спросил я.
– Сергеич на тебя жаловался, – почему-то мне казалось, что Никиту это очень радует. – Ты же на вахте облажался. Хоть сейчас не усугубляй.
– И что мастер говорил об этом?
Началась излюбленная канитель с выяснениями, какие обо мне сплетни разводит начальство. Из рейса в рейс одно и то же: сначала все хорошо, ко мне относятся ровно, или с симпатией, но потом я обязательно все порчу и начинаю расспрашивать других, какого мнения обо мне человек, от которого зависит дальнейшая карьера. Будто от этого знания что-то изменится.
– Как я понял, ты вообще набедокурил там, – сокрушаясь, ответил Никита. – Мастер был очень недоволен и решил присматриваться к тебе более пристально.
– Понятно, – сдавленно ответил я. Сколько раз мне уже говорили эти слова. Буквально в том же самом порядке. С тем же притворно сочувствующим лицом. Наверное, из меня не получится ни моряка, ни писателя. Способностей не хватит. Только и делаю, что доставляю проблемы окружающим, а пользы никакой. Ах, попал в сборник фантастики. Мне же четко сказали – повезло. Нужно было отказаться от всего и вести спокойную невзрачную жизнь, для которой я только и гожусь.
– Меньше тормози – и все будет пучком, – сказал Никита, подмигнув мне, и ушел. Хотя бы не обобрал наш офис на этот раз.
В душе нарастала тревога. Тяжело жить, когда в персонажей готов поверить больше, чем в самого себя.
– Ты чего еще не спишь? – спросил я Максима, едва он вошел. Дело шло к полуночи, нам сулили ранний отход, и на месте чифа я бы уже оккупировал теплую постель, вместо того, чтобы шататься внизу.
– Что-то не получается, – ответил старпом и уселся за грузовой компьютер листать план. – Как там успехи? Рефки поломанные еще остались?
– Почти закончили с ними, – сказал я, заглянув в блокнот, где записи о поломках перешли уже на третью страницу.
– Передай Мише, чтобы до отхода убедились в исправности всех контейнеров. Они должны быть включены и морозить, как надо.
– Угу, – вздохнул я в ответ.
– Ты сегодня какой-то поникший, – озабоченно сказал Максим. – Все в порядке?
– Ну такое, – буркнул я. – Не очень.
– Рассказывай, – попросил старпом.
– Никита приходил. Говорит, капитан очень зол на меня.
– Понятно, – сказал чиф. – Опять он воду мутит, сплетник наш.
– Ты о чем? – тихо спросил я.
