Считает ли он, что сила на его стороне из-за Лиэ Ю рядом? Су Циан покосился на главу секты Полуночного сияния. Он, безусловно, симпатизирует Ларту, но представляется человеком, что ставит принципы на первое место.
Или же Ларт говорил про духа Улыбающегося Полумесяца? Пока все они на его территории, сражайся ли, противостои — все равно не выйдешь победителем.
Так как же понять его слова…
— Знаешь, что такое Жемчуг Заката? — спокойно спросил дух Улыбающегося Полумесяца.
Переместив четки из одной руки в другую, Ларт пожал плечами.
— Накопленный свет последнего луча солнца, — произнес дух.
Ларт продолжал молча смотреть на него.
— И что с того? — после длительной паузы произнес Ларт. Голос его похолодел.
— Ты не понимаешь? Ты же знаешь мою историю. Или забыл по давности лет?
Болотные глаза Ларта потемнели. Наблюдающий со стороны Лиэ Ю должен был признать, что до сей поры не полагал, что его обычно насмешливый или просто спокойный взгляд может принимать такую настораживающую серьезность. Казалось, он вцепился в духа Улыбающегося Полумесяца и смотрит прямо в его ядро.
— Прошлое… ты должен был оставить в прошлом, — весомо сказал пшеничноволосый заклинатель.
Улыбка Духа Полумесяца слегка померкла, но он более никак не отреагировал на его слова. После долгой паузы он протянул то, что могло бы быть рукой под хламидой и произнес:
— Отдай жемчуг. Есть вещи, который я никогда не оставлю в прошлом, потому что мое сожаление вечно.
Ларт фыркнул.
— Понимаешь ли ты, что именно твое упорство в удержании прошлого не дает вам встретиться вновь?
— Вновь? Мне это не нужно. Я не… Я не достоин этой встречи. И не хочу ее.
Ларт долго пристально смотрел на лунную улыбку, прямо и не щурясь.
— Понятно, — наконец, просто произнес он.
А вот Лиэ Ю было мало что понятно. Ясно, что Ларт и дух говорят о чем-то из прошлого, ведомого лишь им двоим. Ясно, что они не собираются посвящать в это посторонних, но… Как же хотелось узнать.
— Жемчуг ты от меня не получишь.
— Причина?
— Такова моя воля.
После этих слов многое переменилось. Во-первых, хэбо вновь заголосил на заднем плане, и его визг будто ножом полоснул по оголенным нервам Лиэ Ю. Во-вторых, дух Улыбающегося Полумесяца словно разросся в размерах, закрывая собой все пространство, окрашивая воды Лайхэ во тьму. Улыбка сошла с его тела и, обратившись стрелой, стремительно понеслась к груди Ларта. Лиэ Ю действовал не раздумывая. Метнувшись вперед, он одновременно пытался выхватить из ножен меч, чтобы отбить им стрелу, в движении осознавая, что ни ножен, ни меча при нем нет. И, вообще-то, он мог бы это уже и запомнить! Но привычка была сильнее мысли и здравого смысла. А остановиться было уже невозможно. Он оказался прямо перед Лартом. И даже неким мистическим образом успел заглянуть в его глаза, когда стрела света вонзилась в его спину.
Оседая на песок, Лиэ Ю с неверием произнес:
— Я… Я отплатил вам, хотя и не думал, что это будет вот так…
Ларт обхватил его за плечи, удерживая от падения.
— Так не будет.
Горизонт закрывали зеленеющие карстовые пики. Тихо стремилась вдаль всегда полноводная, полная рыбы река. В низовьях раскинулись рисовые поля и огороды. Деревня Деу жила своей мирной благополучной жизнью. Многие говорили, что места эти благословили боги. Некоторые же судачили, что это наговоры деревенской шаманки.
Ребенком он не очень-то задумывался ни об одной из этих версий. Он верил и в богов, и в шаманку. Он как обычно проводил время с Минчжи, которую называл просто Мин-Мин. Они играли в широкой заводи реки, искали камешки и ракушки. На мель вымыло раковину моллюска, в которой Мин-Мин нашла маленькую розовую жемчужину. Она пришла в восторг и назвала его «Закатный Жемчуг». Они играли до самого заката, и нежные оранжевые лучи касались жемчужины, лежащей на ладошке Мин-Мин. А когда солнце зашло, она подарила жемчужинку ему и сказала, что он заряжен последним закатным лучом и будет оберегать его, когда ее не будет рядом.
Стал ли этот момент чем-то большим или все и так бы произошло? Был ли закатный жемчуг или желание Минчжи проводником той силы, что поселилась в нем? Однако с тех пор он стал «особенным». Сперва казалось, что только в глазах Минчжи. Затем он стал особенным для всей деревни.
К двадцати годам он прославился как ведущий на все окрестные земли. Люди стекались к нему даже с отдаленных мест. Среди них оказался богатый мужчина средних лет. Он снял боль с его большого живота и предсказал, что у того еще будут дети: он возьмет себе молодую жену, и та забеременеет от него.