— Существуют и другие последствия атомной бомбардировки. Я понимаю, что это трудно себе представить. Об этом тяжело говорить. Но повторяю еще раз: мы должны смотреть в лицо реальности, быть готовым к новым испытаниям. Если мы будем знать самые худшие последствия ядерной войны, для нас не будет ничего неожиданного и ничто не сможет деморализовать нас. Я очень надеюсь на это, — как можно более убедительно сказал он и продолжил по-прежнему сухо и монотонно: — Большая опасность для всех переживших взрыв — радиоактивные осадки. У большинства населения было не более получаса на поиски хоть какого-нибудь укрытия от радиоактивной пыли, опустившейся на землю. Те, кто не успел укрыться в течение шести часов после взрыва, получили смертельную дозу радиации и умрут через несколько дней или недель, в зависимости от индивидуальных особенностей организма и полученной дозы.
Брайс замолчал, и было непонятно, закончил ли он наконец свое сообщение или собирается с силами, чтобы продолжить информацию. В это время раздался прерывающийся от волнения голос Фарадея:
— И все-таки, Брайс, поскольку вы так хорошо владеете статистикой, не можете ли вы сказать, сколько человек останется в живых после всего этого? Или последствия катастрофы рано или поздно настигнут каждого?
Все замерли в напряженном ожидании. Брайс тоже какое-то время молчал, будто в уме пересчитывал жертвы. Затем довольно уверенно сказал:
— По моей приблизительной оценке, выживет около миллиона лондонцев.
Он снова замолчал, опустив голову, словно боялся нового взрыва эмоций. Но молчание, воцарившееся в комнате, было еще страшнее. Прервал молчание Дили:
— Разумеется, за достоверность приведенных цифр мы поручиться не можем. Ложны они или правдивы, это в любом случае всего лишь статистика. И все предварительные расчеты строились на теоретических предположениях, потому что аналогичных прецедентов в прошлом не было.
— Совершенно верно, — откликнулся Брайс, — вы, разумеется, правы. Но все же мои расчеты достаточно обоснованны. Я тщательным образом прорабатывал все документы, доклады, сообщения на эту тему, официальные, неофициальные, использовал результаты исследований, проводимых в Хиросиме, Нагасаки. Над этой проблемой работали многие ученые во всем мире. Разумеется, учитывалась и новейшая модификация, и большая мощность современного ядерного оружия, и жизненный уровень европейского населения. Мои данные основаны на усредненных цифрах, приводимых в правительственных сообщениях и сообщениях независимых экспертов.
— И тем не менее, — настаивал Дили, — мы ни в чем не можем быть уверены.
Калвер усмехнулся. Он подумал, что, вероятно, прежде чем собрать “массы”, чиновники посовещались в узком кругу, решая, в каком виде преподнести информацию о случившемся. Тем более что достоверными данными сами не располагали. Но, судя по всему, к единому мнению не пришли. Отсюда и явное противостояние Дили и Брайса.
— У нас семьи остались наверху, а вы нам головы морочите своей статистикой, — раздался чей-то отчаянный крик за спиной у Калвера.
Он обернулся и увидел маленького человечка, по лицу которого текли слезы. Человечек потрясал над головой детскими кулачками и кричал:
— Мы должны отыскать своих близких! Мы не можем оставить их на произвол судьбы... После всего, что вы нам здесь рассказали...
— Нет! — резко, с холодной жестокостью произнес Дили. — Мы не можем приютить в этом убежище всех пострадавших. Даже наших близких. Это погубило бы всех нас.
— Вы думаете, это имеет для нас такое большое значение? — На сей раз это был женский голос, в котором тоже звучали слезы. — Вы думаете, у нас осталось что-то, ради чего стоило бы жить? Ради самих себя, что ли?
Тут все вновь заговорили разом, и уже было невозможно уловить в общем гуле голосов какой-нибудь смысл.
— Пожалуйста, успокойтесь! Мы не должны терять самообладания. — Дили снова попытался овладеть ситуацией. — Поймите же наконец, мы только тогда сможем помочь людям наверху, если выживем сами и сумеем объединить свои усилия с персоналом других убежищ. Мы ни в коем случае не должны поддаваться панике!
Фарадей тоже вскочил со своего места. Теперь они с Дили стояли рядом, как два солдата в одном строю.
— Дили прав. Если мы, пойдя на поводу у своих эмоций, покинем убежище сейчас, то получим смертельную дозу облучения. Таким образом, мы убьем себя, а мертвые никого спасти не могут.
