— Помогите... нам...
Калвер заставил себя посмотреть на него. На голове у человека торчало несколько слипшихся прядей волос, вся кожа была покрыта язвами. Возле ушей Калвер заметил тонкие полоски запекшейся крови. Губы были покрыты глубокими трещинами. Широко раскрытый рот обнажил воспаленные десны и почерневшие зубы. Это было до того ужасающее зрелище, что страх вытеснил все чувства, даже капли жалости не испытывал Калвер к этому человеку.
Мужчина застонал, но эти звуки больше напоминали карканье вороны. Он вдруг начал падать, и, превозмогая отвращение, Калвер подхватил его и опустил на пол. От рваной и грязной одежды мужчины исходил омерзительный запах экскрементов.
— Пожалуйста, — еле слышно проговорил он снова. Видимо, все предшествующие действия потребовали от него такого напряжения, что последние силы явно оставили его. И все-таки, превозмогая нечеловеческую боль и усталость, он умоляюще прошептал:
— Помогите... нам…
— Сколько человек осталось в живых? — спросил его Калвер.
— Я... не... — он уронил голову набок и снова попытался что-то сказать, — я... не...
— Лучевая болезнь, — сказал Калвер, ни к кому не обращаясь, — этот человек долго не протянет. Включите счетчик, Мак-Ивен. Посмотрите, какая здесь радиация.
Счетчик заработал так громко и стрелка дернулась с такой силой, что они поняли, каков будет ответ Мак-Ивена.
— Здесь слишком высокая радиация, — взволнованно сказал Мак-Ивен.
— Это очень опасно, надо немедленно уходить.
— Я уже ухожу, — сказал Фэрбенк и направился к выходу.
— Подождите, — вспылил Калвер. — Мы должны найти остальных. Может быть, нам удастся кого-то спасти.
— Вы что, смеетесь! — воскликнул Фэрбенк. — О черт, они уже ползут сюда.
Калвер и Мак-Ивен проследили за его взглядом и увидели странные фигуры, возникающие из тьмы. Многие ползли на четвереньках, некоторые шли, шатаясь и спотыкаясь на каждом шагу, согнутые, скособоченные, они жалобно стонали, но это вызывало желание бежать не навстречу им, а от них. Не о спасении этих людей подумали все трое, а о своем собственном спасении. Эти странные, двигающиеся к ним фигуры так мало походили на нормальных людей, которых надеялись увидеть они, выбираясь на поверхность, на тех несчастных, которым не удалось надежно спрятаться во время взрыва, с которыми хотели они установить контакты и, может быть, с их помощью выяснить кое-какие подробности свершившейся катастрофы. Нет, эти фигуры скорее напоминали прокаженных, сбежавших из лепрозория, страшных демонов, вынырнувших из недр земли, оживших покойников, желающих обнять их, нормальных живых людей, породниться с ними.
Для Фэрбенка и Мак-Ивена это было непереносимое зрелище, настоящая психическая травма, пересилившая все впечатления этого дня, полного трагических событий. Они кинулись прочь. Хорошо различимые при свете фонарей лица этих несчастных, которые молили о жалости, о сострадании, о помощи, вызывали лишь дикий страх и одно желание: не видеть их.
— Калвер, — окликнул его Фэрбенк, и в голосе его слышалась такая же мольба, — их слишком много, Калвер, мы не сможем им ничем помочь.
— Мы не можем здесь дольше оставаться, — донесся до него издалека голос Мак-Ивена. — Если мы сейчас же не уйдем отсюда, нас ждет такой же страшный конец!
От движущейся на них группы отделилась одна фигура и, видимо собрав последние силы, бросилась вперед и прижалась к Фэрбенку. Это была женщина.
— Пожа-а-а-а-луйста-а... — умоляла она.
Фэрбенк непроизвольно отшвырнул ее от себя, и она упала на пол, слабо вскрикнув. Фэрбенк шагнул к ней, словно ему стало стыдно, и протянул ей руку. Но приближающиеся со всех сторон стоны снова заставили его отойти подальше.
— Это бесполезно, Калвер, — сказал он с отчаянием. — Мы не сможем им помочь. Их слишком много.
Он резко повернулся и, не оглядываясь, побежал к выходу, на ходу роняя плитки шоколада и сладости, которые рассовал по карманам.
Чья-то рука коснулась лица Калвера. Он отшатнулся, но не смог вырваться из цепких рук человека, который шептал ему прямо в ухо:
— Не... оставляйте нас...
Калвер с трудом оторвал горячие дрожащие пальцы, обхватившие его шею, и стиснул их в своих руках.
— Сейчас мы не сможем ничего сделать для вас. — Он старался говорить спокойно, но сам чувствовал, сколь неубедительно звучат его слова. — Среди нас есть доктор. Если она согласится, мы приведем ее сюда. У нее есть какие-то лекарства. Может быть, она сможет для вас что-нибудь сделать.
— Нет, нет, вы не можете...
