Игра служила фоном для дискуссии, которая велась уже семь месяцев, с тех пор, как они сменили прежнюю группу научной службы ОКС. Спорили из-за воды – точнее, из-за ее отсутствия. По своей величине и эволюции Венера была очень сходна с Землей, а значит, в конце периода формирования твердой коры из магматических недр выделились огромные массы газов и водяных паров. Отсюда вопрос: куда этот пар подевался? Демескис был сторонником традиционной точки зрения: из-за высокой температуры вода разложилась на водород и кислород, первый улетучился в верхнюю часть атмосферы, за счет второго окислились горные породы. Майк Свиридов полагал, что причина в ином – в планетарной катастрофе. Возможно, другое небесное тело – комета или астероид, слишком близко подошедшие, – сорвало с Венеры водяной покров и рассеяло в космосе. Если вода и сохранилась в недрах, то это лишь жалкие остатки былого изобилия.
Демескис заменил две карты, поторговался и предъявил каре девяток. У Свиридова был снова стрит, а у компьютера – ничего. Пас. Дюранту сегодня не везло, но он еще не знал об этом, мирно почивая в своей каюте.
Играли не на деньги – этот этап был пройден давно и всеми полностью отвергнут, как не отвечающий реальности. Дела, разнообразившие жизнь, были куда интереснее: победитель выбирал дискету с фильмом или обеденное меню, проигравший лез под стол или кукарекал петухом. Сегодня разыгрывали сеанс связи. По штатному расписанию он проводился каждые три дня, если не мешала буря: дежурный выдвигал антенну, посылал отчет о наблюдениях и принимал инструкции и сводку новостей. Малоприятные процедуры при сорокаградусной жаре.
Свиридов с Демескисом успели обсудить свои гипотезы и даже поцапаться из-за поломки бура, когда в салон, зевая, поднялся Поль Дюрант. К этому времени стало ясно, что компьютер матч продул. До сеанса связи оставалось семь минут с копейками – только-только развернуть антенну.
– Лезь наверх, – сказал выигравший Демескис, кивая на компьютерный экран. Потом добавил на греческом в ритме гекзаметра: – Ужасна судьба побежденных титанов! Ждут их в Тартаре страшная участь и жуткие муки! Не им сражаться в покер с олимпийцами!
– Мошенники! – прошипел Дюрант, подошел к раздаточному автомату, напился впрок и исчез в кабине лифта.
Вернулся он через полчаса, истекающий потом, багровый, усталый, с квадратными глазами.
– Ну, парни, ну… свежие вести с матушки-Земли… Пришествие!.. Прямая трансляция по всем каналам… Мон дьен! Не знаю уж, как и рассказать…
– А ты попроще, Поль, попроще, – приободрил Свиридов. – Своими словами.
И Поль рассказал.
На Земле новость тоже встретили по-разному. В сытых городах Европы, в американских и японских мегаполисах, в Австралии, в Канаде, где реки текли молоком и медом, и даже в России, не очень богатой, но слишком многолюдной и огромной для полной нищеты, к Пришествию отнеслись с энтузиазмом. Он варьировался от умеренного до бурного, переходящего в эйфорию, но в общем и целом многотысячные толпы на улицах крупных городов скорее ликовали, чем буйствовали и предавались панике. Выступления отдельных ксенофобов пресекли дубинками, водометами и умиротворяющим газом, а самых рьяных отправили в психушки, вместе с сотней-другой нью-луддитов и антиглобалистов. В Рио-де-Жанейро начался карнавал под лозунгом «Мы и Галактика»; в Диснейленде устроили выставку пришельцев – всех, каких изобрели с уэллсовских времен; в Голливуде возобновили фильмы столетней давности – «Моя мачеха – инопланетянка» и «Земные девушки доступны»; в музеях – в Лувре, Прадо, Эрмитаже – наводили лоск, рассчитывая, что их посетят небесные гости; в Чили, Бельгии и Португалии на радостях объявили амнистию; в России новый сорт пшеницы назвали «Космическая колосистая».
