«Вы никому не интересны, пока не несете угрозы. Хотя не исключается, что в вашей системе есть наблюдатели. Район газового гиганта патрулировали сильмарри».
– Кто? – выдавил Литвин.
«Сильмарри. Одна из звездных рас, чей сектор близок к Новым Мирам. К колониям бино фаата в этом рукаве Галактики».
– И что вы с ними сделали?
«Их корабль уничтожен».
– Круто, клянусь реактором! А на Земле они остаться не могли? В качестве этих… наблюдателей?..
«Исключается. Им не подходят земные условия. Они не похожи на людей».
Изображение в мозгу вспыхнуло внезапным импульсом. Некоторое время Литвин изучал его, прикрыв глаза и сравнивая с масштабом, человеческой фигуркой, потом промолвил:
– Червяк! Надо же, разумный червяк! И здоровый… больше анаконды… Что им тут надо, этим сильмарри?
«Связка считает, что они изучали артефакт даскинов. Вашей цивилизации он известен как Красное Пятно на Юпитере. Предполагается, что это вход в пространственный тоннель, ведущий в другую галактику».
«Что он откровенничает со мной? – подумал Литвин. – Любые тайны открывает… Игра какая-то? Или уверен, что мне не выбраться отсюда? Ну, это еще не факт, так что мог бы и помолчать!»
Дошла до Корабля эта мысль или нет, но реакции на нее не последовало. Ни объяснений, ни возражений, ни комментариев – ровным счетом ничего. Выждав несколько секунд, Литвин сказал:
– Ну, сильмарри насчет Пятна любопытствуют, а бино фаата что же? И у них к пятнам интерес?
«Не только. Их главная задача – обезопасить периметр».
– Вот как? Почему?
«Экспансия в этот рукав Галактики вызвала обеспокоенность других разумных рас. Возможно активное противодействие. Для защиты Новых Миров необходим форпост. Звездная система с планетой, подходящей для обитания, с легкодоступными ресурсами, сырьем, энергией. Желательно, населенная».
– Значит, база нужна твоим симбионтам, – пробормотал сквозь зубы Литвин. – Подвесят они тут космические крепости, аннигиляторы зарядят и будут силой мериться с врагами, с червячками этими и прочим галактическим зверьем. На нашей, значит, территории… Землю – в распыл, а с нею и все остальное, от Меркурия до Плутона… Может, ничего не останется, кроме Красного Пятна… Ну, это я понимаю, мы в зоне чужих стратегических интересов – слоны дерутся, плохо траве. А трава им к чему? То есть населенная система? Выбрали бы безлюдную… Вон, Проксима Центавра рядом, и Сириус недалеко, и Альтаир… Места, что ли, не хватает?
«Места хватает, – согласился Корабль. – Но мыслящие существа, способные трудиться, – самый ценный ресурс в Галактике. Кто будет строить космические крепости? Бино фаата размножаются медленно, и их гораздо меньше, чем землян».
Эти откровения нужно было переварить.
Литвин отодрал кафф, сунул его в ранец с пайком и опустился на пол рядом с Йо. Ментальная связь с квазиразумом пока оставалась вещью в себе и требовала осторожности; возможно, Корабль мог уловить те его мысли, которыми Литвин не собирался с ним делиться. Опыт, полученный в последние часы, был слишком скуден, чтобы судить о мотивах и намерениях такого странного создания, не имевшего аналогов ни в природе, ни в привычной техносфере. На Земле уже половину века применяли устройства с искусственным интеллектом (такие, например, как АНК, управлявший «Жаворонком»), но все они программировались извне, либо людьми, либо другими машинами. Они обладали способностью к самообучению и правильно реагировали в довольно сложных ситуациях, но их поведенческие алгоритмы базировались на логике. Сфера чувств не поддавалась математическому моделированию, и все попытки описать любовь и ненависть, страх и радость кончались неудачей. Электронные мозги, не ведавшие ни колебаний, ни сомнений, всегда принимали одно-единственное решение, и степень их интеллекта определялась лишь сложностью программы и числом параметров, которые они могли учесть.
Интуитивно Литвин ощущал, что разум Корабля другой, более гибкий, динамичный и близкий к человеческому, что бы ни скрывалось за термином «квази». Похоже, Корабль мог воспринимать эмоции и даже переживать их; вероятно, проблему противоречия команд он разрешал отчасти на логическом, отчасти на эмоциональном уровне, как то бывает с желаниями человека; не исключалось, что он обладал свободой выбора, качеством, необходимым для слуги с двумя хозяевами. Вернее, размышлял Литвин, с одним симбионтом и другим, не поддающимся определению, ибо его собственная власть над Кораблем была загадкой. Но так или иначе, а это существо – или создание?.. – было не похоже на робота или компьютер, то есть на мертвый механизм, лишь имитирующий разум. В отличие от них Корабль находился на грани жизни и небытия.
