Чересчур частый горловой клекот, крики ужаса и боли, звуки чего-то разбивающегося и ломающегося, грохот и многое-многое другое не менее зловещее и пугающее. Именно это мы слушаем, потому что иного выхода просто нет. Даже если закрыть уши руками, вряд ли это сильно поможет. Поэтому мы сидим тихо, как затаившиеся мыши, ждущие, когда кошка отправится по своим делам.
Во время очередного душераздирающего крика думаю о том, почему некоторые люди не захотели эвакуироваться. Почему за столько времени и еженощных ужасов, творящихся на улицах и в домах, жители города все равно остались здесь, а не приняли помощь военных? Уму непостижимо.
Джаред, взявший руководство над нашей группой на себя, назначил дежурства и велел всем спать, но никто не спит. Как бы сильно я не утомилась из-за долгого марш-броска по пересеченной местности, как бы не гудели от усталости ноги, я не могу сомкнуть глаз. Слишком страшно.
Поэтому я просто сижу на стуле впритык к Бриттани, прижимаюсь к ее боку и рассматриваю ту часть помещения, что попадает под скудное освещение. Вижу стеллажи с разнообразными коробками, в них хранятся вещи, которые по какой-то причине хозяева перенесли сюда, а не сдали в комиссионный магазин, или не выбросили. Значит, вещи важны для них, но не настолько, чтобы оставить их дома.
Вздыхаю и прислушиваюсь к разговору Бриттани и Джорджии, что девушки ведут полушепотом уже несколько минут.
– А вот я где-то читала, что связь между близнецами настолько сильная, что один чувствует, когда плохо другому, – говорит Бриттани Джорджии, а потом отворачивается и выжидательно смотрит сначала на Джексона, сидящего напротив, прислонившись к стеллажу с коробками, потом на Джареда. Второй расположился максимально далеко от всех, откинувшись на стуле, вытянув длинные ноги и скрестив их в лодыжках, а также сложив руки на груди. Его лицо находится в тени, поэтому по нему невозможно ничего прочесть. Когда ни один из них никак не комментирует слова Брит, она вздыхает и более настойчиво задает вопрос: – Так это правда или нет?
Джексон пожимает плечами, все так же глядя прямо перед собой. Джаред никак не реагирует. Бриттани испускает разочарованный вздох, но не сдается:
– Да что с вами такое? Вы же братья! Тем более близнецы.
Толкаю ее в бок и шиплю:
– Брит, перестань!
Она хмуро смотрит на меня.
– Но…
– Это не наше дело, – еще более тихо и как можно убедительнее произношу я.
Ответить она не успевает.
– Я бы на твоем месте послушался Эмили, – монотонно произносит Джексон. – Мы как-нибудь сами разберемся.
Слышу тихое фырканье Джорджии и ее едва разборчивое бормотание:
– Ага, как же… Три года уже разбираются. А все из-за…
На этот раз братья действуют на удивление слаженно.
– Джорджия! – строгим голосом произносит Джаред.
Одновременно с ним Джексон говорит предупреждающим тоном:
– Джо!
Их сестра лишь вздыхает, но замолкает, откинувшись на спинку стула. Я снова проверяю время на телефоне и едва разочарованно не вздыхаю. Прислушиваюсь к звукам, доносящимся снаружи. Но молчание внутри помещения не длится долго. Вновь заговаривает Бриттани.
– Хорошо, я не буду больше лезть с этим, но не кажется ли вам, что сейчас самое время, чтобы позабыть былое? Какими бы вы ни были крутыми мужиками с не менее крутыми пушками, в мире творится черт-те что. Потом может быть поздно…
Ее зловещие слова сменяются таким сильным грохотом с улицы, который сопровождается клекотом сразу нескольких захваченных. И я понимаю, что в данный момент подруга как никогда права.
Джексон поднимается на ноги, берет свободный стул и разворачивается, шагая в темноту.
– Куда ты? – с тревогой спрашивает Джорджия.
– Подежурю у двери, – не оборачиваясь, сообщает он и уходит.
В напряженной тишине, разлившейся по помещению, не слышно даже его удаляющихся шагов.
– А что это там? – вдруг спрашивает Мэйсон и встает со своего места, подходит к одному из стеллажей и снимает с него небольшую коробку.
Он ставит ее на свой стул и аккуратно снимает крышку. Лицо парня расплывается в довольной улыбке.
– Что там? – без особо интереса произносит Хейворд. – Надеюсь, какая-то еда.
От этих слов желудок недовольно сжимается. Наклоняюсь и беру стоящую возле стула бутылку с водой. Поправляю респиратор, чтобы он не свалился с колен. Джаред, едва не скрипя зубами, разрешил нам их снять, как только мы разместились с относительным комфортом.
– Комиксы, – наконец сообщает Мэйсон и достает из коробки тонкую книжку.
Хейворд отмахивается, словно ожидал чего-то подобного. Делаю пару глотков воды, ставлю бутылку на место и тоже встаю. Кладу респиратор на стул и отхожу к соседнему стеллажу. Меня еще полчаса назад заинтересовала одна коробка со знакомым логотипом, и раз уж Мэйсон первым взял чужие вещи, я решаю, что ничем не хуже него. Я просто посмотрю, а потом положу на место.
Снимаю коробку с полки и отмахиваюсь от поднявшегося в воздух облачка пыли. Ставлю свою ношу на небольшой столик, на котором лежат фонарики, чуть смещаю их, чтобы не заслонять свет. Открываю коробку и несколько секунд смотрю на изящные линии черного предмета, лежащего внутри.
