Вторжение полностью

– Отчасти. А еще из-за того что был пьян. В то время я еще надеялся, что все образуется. Я полностью признал свою вину. Черт, да, я затащил девчонку в постель, но ведь я понятия не имел, кто она. Этого аргумента оказалось недостаточно.

– Но ведь у Джареда тоже есть тату. На шее. Я видела. Как она не заметила, что у тебя нет такого рисунка?

Я все еще пытаюсь найти оправдание им обоим, но все попытки выглядят жалкими. Черт возьми, она встречалась с парнем больше трех лет и не обнаружила подмену? Что-то мне подсказывает, что у подружки Джареда были не лады с головой. А у Джексона… кое с чем другим.

– Джаред сделал тату уже после расставания, – говорит Джексон. – Мне об этом сказала Джо.

– И все равно мне непонятно, как можно было вас перепутать. Вы ведь совершенно разные.

Он хмыкает.

– Раньше Джаред не был таким отстраненным. Из нас двоих весельчаком был он. Но случившееся, похоже, изменило его отношение к доверию, да и к людям в целом.

Я почему-то не могу представить Джареда-весельчака, но сейчас ведь речь вовсе не об этом.

– Мне жаль, что так вышло, – говорю я чистую правду. – Возможно, сейчас то самое время, когда твой брат пересмотрит свое отношение к тебе.

– Не стоит. Я уже смирился с тем, что моя ошибка была фатальной, – признается он, но ему не удается скрыть горечь в голосе.

– А если он захочет помириться? – осторожно спрашиваю я.

– Не захочет.

– Но все же?

Джексон не отвечает. И тут я понимаю почему. В их с братом паре предали не только Джареда, но и Джексона. И, возможно, Джексон устал делать бесполезные попытки, каждый раз получая отказ. Да, он, безусловно, виноват в произошедшем, но ведь он раскаялся.

– Эмили, попробуй поспать, – говорит он.

– Я не смогу уснуть, – вздыхаю я. – Но если ты хочешь побыть наедине с собой, я могу не разговаривать. Только не прогоняй меня.

– Хорошо. И да, я хочу побыть один.

Улыбаюсь, вновь опускаю подбородок на колени и говорю.

– Поняла.

Больше ни один из нас не говорит ни слова. Иногда, когда шум на улице ненадолго стихает, я слышу его размеренное дыхание. Мысли блуждают вокруг драмы семьи Куперов, вокруг драмы моей собственной семьи, и я все же незаметно засыпаю.

Выход из сна получается грубым. Где-то рядом слышу невероятный грохот, меня кто-то встряхивает, и я спросонья отталкиваю прочь крепко держащие меня руки.

– Эмили, просыпайся!

Меня вздергивают на ноги и еще раз встряхивают.

– Хватит! – требую я, цепляясь при этом за руки Джексона. Спрашиваю невпопад: – Что тебе от меня нужно?

От грохота, доносящегося откуда-то сверху, кровь стынет в жилах. Поднимаю лицо к потолку, но конечно же ничего не вижу.

– На крыше чердака кто-то есть, – шепчет Джексон возле моего уха. – Возвращаемся к остальным, нужно придумать, как будем отбиваться в случае проникновения.

– Отбиваться… – с ужасом повторяю я.

Проникновения?!

– Идем!

Джексон практически тащит меня на себе в ту сторону, где остались все остальные, вот только света там больше нет. Вероятно, кто-то выключил его, чтобы не заметили подобравшиеся вплотную носители. А я уверена, это именно они. Да и кто еще?

Джексон медленно ведет меня вперед. Понятия не имею, как он ориентируется в пространстве, но послушно шагаю рядом, изо всех сил цепляясь за его рукав. Замираем, когда на крыше прямо над нами раздаются громкие шаги, а потом треск. Шаги кого-то большого и тяжелого. Мне кажется, что еще секунда, и оно упадет прямо нам на головы. Пару секунд ничего не происходит, поэтому Джексон тянет меня дальше. Передвигаться приходится медленно, из-за этого кажется, что дорога отнимает целую вечность. К тому же приходится постоянно останавливаться, ведь тот, кто бродит по крыше, словно знает, что мы здесь. До слуха то и дело доносится утробное дыхание и негромкий клекот, не говоря уж о постоянных перемещениях по скрипящей крыше.

Мне до того страшно, что горло перехватывает спазмом, не могу не то что разговаривать, но даже нормально дышать.

– Джек… Джексон… – едва слышно шепчу я.

– Т-ш-ш-ш, – раздается у самого уха. – Уже пришли.

– Эмили? – голос Бриттани до того неожиданный, что я вздрагиваю и отшатываюсь в сторону, врезаясь в своего спутника.

– Тихо! – приказывает кто-то.

Кажется, я догадываюсь кто.

– Какие наши действия? – спрашивает кто-то едва различимым шепотом.

Вроде Мэйсон, но мне могло и показаться.

– Сколько до рассвета? – другой голос.

Из-за того что все говорят очень тихо, невозможно определить, кому принадлежат слова.

– Не больше двадцати минут.

Не спешу вздыхать с облегчением. Вроде до появления солнца всего ничего, но это время еще должно пройти. А тот, кто на крыше, будто и не собирается уходить.

– Значит, оно скоро уйдет.

Это точно сказала Брит.

– Не факт. Здесь тоже темно, он может захотеть обосноваться тут.

От этих слов мне становится еще хуже.

– Кто-нибудь, включите свет, нам с Эмили нужно надеть респираторы.

Просьбу выполняют почти мгновенно. Зажмуриваю глаза, когда по ним бьет яркая вспышка. Слезы непроизвольно рвутся наружу, и я быстро стираю их, стараясь проморгаться, чтобы быстрее привыкнуть к вернувшемуся освещению.