Джаред отступает к границе, постоянно отстреливаясь от хакатури, что один за другим пытаются атаковать его. Оставшиеся машины и люди Стренджа в этот момент возвращаются к забору, но остаются по ту сторону от него. По лицу Картера ничего невозможно прочесть, маска не дает, но он наверняка зол. И причина этому предельно ясна из проклятий Ники, а он довольно популярно объяснил, что во всем виноваты военные, которые не выполнили свою часть уговора – стоять на месте и не открывать огонь до тех пор, пока им не подадут знак.
Вновь ищу глазами Джареда, но не вижу. Он вернулся или нет?
Слышу ругань Мэйсона, а после он быстро говорит мне: "Оставайся тут!" и срывается с места, бросаясь к Джексону.
Смотрю, в ту точку, куда направляется добрая половина оставшихся по эту сторону военных. Джаред корчится на земле в двух метрах от границы. От ужаса охвативших меня воспоминаний едва удерживаюсь на ногах. Отступаю на шаг назад, упираясь в застывшего словно статуя Скотта. Я уже видела такое. Совсем скоро Джаред поднимется с земли, белки его глаз посинеют, а сам он будет бросаться на тех, кем еще минуту назад командовал.
Люди подбегают к нему, хватают своего сопротивляющегося командира и затаскивают на защищенную аномалией территорию. Тут же вспоминаю слова Джорджии. Ему нельзя сюда. Все, кого они ловили и привозили для изучения, вскоре умирали от непонятного действия аномалии. Потрясенно встряхиваю головой. Он и так умрет. Демон внутри него ни за что не вылезет, пока носитель жив.
Джареда удерживают минимум шесть человек, судя по его яростному сопротивлению, он уже "переродился" и готов нападать на всех без разбору с одной лишь целью.
Вижу генерала, Джексона, безучастно стоящего неподалеку, а также Картера, который что-то говорит им, указывая на сошедшего с ума капитана, а после на себя. Генерал кивает, потом говорит что-то одному из военных. Тот бегом бросается к нам. Генерал тем временем отдает еще несколько приказов, и его подчиненные тут же разбегаются их выполнять.
Смотрю, как Картер скидывает с себя куртку, оставаясь в доспехе, плотно прилегающем к телу, передает ее одному из своих людей, достает нож, опускается перед яростно дергающимся Джаредом и вонзает лезвие в его грудь. Потрясенно ахаю, но мне тут же перекрывают обзор. Это военный, которого генерал послал сюда.
– Увозите отсюда Эмили, – распоряжается он, глядя на Скотта, потом смотрит на Николаса. – Ваш командир приказал вам ехать с ней.
– Понял, – говорит Ники и подхватывает меня под локоть. – Уходим отсюда.
Пока меня уводят в сторону машины, я постоянно оборачиваюсь, но ни тела Джареда, ни Картера больше не вижу, их обступила плотная толпа военных. А вот Джексона, что по-прежнему безучастно стоит рядом, я могу разглядеть отчетливо.
Все должно было быть просто. Но сегодняшняя ночь снова доказала, что мир стал другим, и ожидать от него чего-то, кроме горя и боли, невероятно глупо.
Глава двадцать первая
Дорога до дома совершенно не сохраняется в моей памяти. Двигаюсь и дышу на автомате. Не могу перестать думать о произошедшем. Мысли все время возвращаются к Джареду. Он при всей своей холодности и собранности всегда казался недосягаемым для любой опасности. А теперь его нет. Поверить не могу в то, что он умер вот так глупо. Из-за того, что у кого-то из его людей сдали нервы. Виновный уже поплатился за свою ошибку, но из-за нее пострадали слишком многие, в том числе и тот, кто руководил этими людьми.
Да, я терпеть не могла этого парня из-за его заносчивости и властолюбия, но желать смерти… нет и еще раз нет. Но больше всего мне жаль даже не Джареда. Конечно, он не заслужил всего этого, но сейчас ему уже все равно, а вот тем, кто любил его, – нет.
Джексон. Перед глазами до сих пор стоит его застывшая фигура и превратившееся в маску лицо. Пусть братья и не общались последние несколько лет, но Джаред был его братом, не успевшим помириться с близнецом перед тем как умереть. Конечно, никто не мог знать, что смерть заберет его так быстро, но ничего уже не вернуть.
А Джорджия? Не представляю, как девушка переживет потерю старшего брата, с которым, судя по всему, была невероятно близка. И есть ведь еще мама Куперов, и она тоже где-то поблизости.
Выдыхаю, стараясь отстраниться от мыслей, но у меня ничего не выходит. Осознаю, что мы вернулись, только в тот момент, когда Скотт распахивает передо мной дверь квартиры. Я даже не помню, как поднималась на девятый этаж. Хотя уставшие мышцы дают о себе знать, я не обращаю никакого внимания на физическую боль.
Кладу респиратор на тумбу возле двери, скидываю ботинки и шагаю вглубь квартиры, уступая место троим сопровождающим меня парням. Брит появляется на пороге гостиной с обеспокоенным выражением на лице.
– Вы уже верну… – начинает она, но прерывается на полуслове, глядя на меня расширяющимися от страха глазами. А потом спрашивает громким шепотом: – Что случилось?
