— В Интернете я прочел заметку, что несколько недель назад США при запуске потеряло спутник, и он упал где-то на стыке Гвинеи, Сьерра-Леоне и Либерии. Очевидно, что в данном случае речь идет именно об этом.
— Эти выводы и станут предметом рассмотрения в ООН? — Лицо посла вдруг неуловимо изменилось — в нем появились нотки настороженности.
— Ну что вы, — Нартов сделал неопределенный жест рукой. — Перед отлетом я получил указание не делать здесь никаких заявлений без консультаций с МИДом. Из совокупности полученных сведений я и сделал вывод, что российское решение по этому вопросу уже готово, безотносительно того, что я здесь увижу — меня специально не снабдили информацией о том, что здесь упал спутник. Никто не удосужился мне сказать о нем. И уж тем более мне никто не сообщил, что этот спутник, как я полагаю, стал объектом интереса нашей разведки.
— Удивительные выводы, молодой человек, — покачал головой Тимошенко. — Они основаны на сообщении из Интернета и… отсутствии полноценного информирования перед отправкой сюда. Я бы так не спешил.
— Родион Петрович, — Нартов улыбнулся. — Я же вам сказал, что мои официальные выводы будут озвучены миру только после консультаций с МИДом.
— Это я услышал. Но вот про нашу разведку… откуда такой вывод?
— На стене здания я увидел надпись «РКПУ-86», а чуть в стороне — совершенно свежую — «РКПУ-94».
— Что это значит?
— Рязанское командное пехотное училище. Так по традиции называют свой «альма-матер» все выпускники Рязанского высшего воздушно-десантного командного училища. А цифра — это год выпуска. В свое время я знавал двух человек, один из которых закончил РКПУ в 1986 году, а другой — в 1994. Они оба служили в военной разведке. В спецназе. Тот, который закончил в 1994 году, продолжает служить сейчас. Кстати, перед отъездом сюда мне что-то от него было надо, и я не смог до него дозвониться. Телефон, понимаете, был недоступен. Может быть, он здесь…
— Ничего добавить не могу, — сказал Тимошенко, обрывая Нартова, не давая тому развить тему дальше — до неприемлемого уровня разбазаривания совершенно секретной информации… — Но мой совет — дождись консультаций с МИДом.
— Безусловно, — кивнул Нартов.
Олег присоединился к толпе дипломатов и еще пару часов ходил по аэродрому, слушал речи официальных лиц и прятался от видеокамер. И все это время его не покидала мысль, что чего-то здесь было не так. Чего-то явно не хватало. Вдруг он понял — реагирование вооруженных сил Гвинеи шло по нарастающей — в начале прилетел вертолет Ми-24, который уничтожил вертолеты американцев, потом прибыла пехота, расправившаяся с остатками десанта, потом с помощью стационарных систем ПВО гвинейцы сбили один палубный истребитель… но вот кто завалил «Ганшип»? Ни один гвинейский военный за два часа разговоров не сообщил никаких подробностей расправы с «Ганшипом». Значит, «Ганшип» был сбит еще до того, как здесь появились гвинейские военные.
Память быстро нарисовала оружейную комнату отряда спецназа, в котором Олегу довелось прослужить два года. В той «оружейке» в одном из шкафов стояло несколько тубусов переносных зенитно-ракетных комплексов, а рядом — небольшие ящики с пусковыми устройствами для них. Как бы не такой штукой и забили этот «Ганшип».
Нартов улыбнулся, подумав, что его хороший друг, майор спецназа Дмитрий Лунин, телефон которого был недоступен, вполне мог быть где-то рядом…
Антон Свирид не подвел. Руководитель агентурной группы хорошо знал свой «театр военных действий» и со всей возможной в данной ситуации скрытностью, вывел доверенные ему машины к какому-то фермерскому хозяйству. Там их встретил европеец с типичной тверской рожей, который не стал вступать с прибывшими в разговоры, и практически сразу уехал в неизвестном направлении. Большой сарай и навес вместили машины, которые тут же два чернокожих фермера дополнительно закрыли маской из веток и травы. С воздуха обнаружить стоянку машин не представлялось возможным.
Начальник разведки отряда спецназа Вадим Чистяков тут же организовал сторожевые дозоры, куда назначил как связистов особого назначения, так и своих головорезов специального назначения. Приказа на разворачивание станций радиоразведки не поступало, и поэтому связисты особо не роптали.
— И долго мы тут будем торчать? — спросил Вадим у Свирида, когда тот пошел посмотреть, как обустроился народ.
— Завтра уйдете в другое место, — обнадежил агентурщик. — А сегодня мне нужна боевая группа для обеспечения встречи ваших товарищей.
— Какая движуха ожидается?
— Да пока никакая, — махнул рукой Свирид. — Только встретить, но быть готовыми ко всему.
— Бой?
— В том числе.
— Четырех человек хватит?
— Хватит.
— А у меня больше и не наберется… транспорт чей?
— У вас есть ГАЗ-66.
— Готовность?
— В двадцать ноль-ноль.
— Понял.
— Ну, если понял, то поехали со мной.
