– Что случилось? – спросил я, хватая сумку, что стояла у дивана. Хорошо, что я не стал ее распаковывать, доставал только белье и трубки.
– Точно не знаю, – отозвался Стас. Он ушел в свою комнату и загремел железом.
– Это звонил Кирилл, – крикнул он из комнаты. – Он сказал, что наблюдатели засекли машину, которая двигалась в нашу сторону. В ней были три альвионца.
– Ну и что?
– Береженого бог бережет, – отозвался Стас, выглядывая из комнаты. Он был уже в джинсах и белой футболке. – Сам знаешь, сейчас неспокойно. Вполне возможно, что они нас выследили.
– Да может, они мимо едут!
– Не будем рисковать. Трое альвионцев в одной машине – редкое событие. Вместе они собираются, только когда едут на задание. А сейчас они едут в нашу сторону, из чего Кирилл сделал вывод, что цель задания – мы. У него сейчас нет людей, чтобы проследить за альвионцами, и нет времени, чтобы высылать поддержку. Так что уходим.
– Вот черт, – выругался я.
Чувствовал ведь, чувствовал же, что день будет безнадежно испорчен. И верно. Ощущение опасности, что посетило меня во время телефонного звонка, и не думало проходить. Наоборот, оно усиливалось.
Сборы были недолгими – минут пять, может, чуть больше. Я еще раз порадовался, что не распаковал сумку, – мне оставалось лишь одеться и запихнуть в нее мелочи вроде бритвы и носков.
Через пять минут я был готов. Стас, который собирался в другой комнате, со страшными проклятиями искал свой паспорт.
На это он потратил несколько минут, но наконец нашел.
– Готов? – спросил он, появляясь в комнате с плотно набитой спортивной сумкой. На плечах у него была уже знакомая мне куртка, та самая, что больше на размер, чем нужно.
– Готов.
Мы вышли в коридор, Стас отпер дверь, привычным жестом погасил свет в коридоре. Он пропустил меня вперед, и я вышел на площадку.
– Ну пока, квартирка, – сказал он и прикрыл дверь.
– А запереть? – удивился я.
– Не надо, – отозвался Стас, – двери целее будут. Ты их, что ли, потом менять будешь? Пошли, хватит трепаться!
И он стал быстро подниматься по лестнице.
– Слушай, куда это мы?
– На крышу, потом в крайний подъезд, спустимся, пройдем «огородами» к метро. Потом к Кириллу.
– В Центр?
– Нет, в офис, про который он говорил. Где Центр, я не знаю, а вот насчет этого офиса слышал. Стас остановился у окна, выглянул на улицу.
– Пусто, – сказал он.
– Может, тогда все же не через крышу?
– Ориентировочное время появления здесь этой машины – пятнадцать минут. Они уже прошли, так что эти ребята могут появиться здесь в любое мгновение.
Мы дошли до площадки пятого этажа. К люку в потолке вела грубая железная лестница, приваренная к перилам площадки. Стас ловко вскарабкался по ней, уперся в крышку руками. Его куртка задралась, и мне стало видно две кобуры у него под мышками. Оружие. Конечно, небось у него и разрешение есть на стволы. У меня же вместо оружия были только трубки. Трубка! Черт, я же забыл ее там, на столе. Положил, чтобы остыла после курения, и забыл!
– Стас! – крикнул я, стаскивая сумку с плеча. – Я сейчас вернусь.
– Куда? Назад! – Стас развернулся на лестнице.
– Я там трубку забыл!
– Новую купишь, вернись, дурак!
Какое там, я уже сбегал по ступенькам. Некурящему Стасу не понять, что такое любимая трубка. Вещь, с которой ты сжился, знаешь все ее достоинства и недостатки, с которой проведено столько часов. Она утешала меня в минуты печали и отмечала со мной радостные моменты. Любимая трубка – это не вещь, это подруга.
На площадке было тихо. Я толкнул дверь, помня, что Стас ее не запирал, и она послушно распахнулась. Из коридора на меня кто-то шагнул, и сердце застыло на миг. Но тут же я понял, что это то самое зеркало, которое уже пугало меня. Я перевел дух, обматерил зеркало и шагнул к двери, ведущей в комнату. В ту же секунду в проеме появился человек – невысокий парень с рыжей растрепанной шевелюрой. И конечно, с серой меткой. От неожиданности я замер, не зная что делать – то ли кричать, то ли бежать.
– Книжка, – сказал рыжий. – Где записная книжка?
– Какая книжка? – спросил я, прикидывая, успею ли выскочить за дверь.
– Записная, – повторил рыжий. На площадке, за моей спиной, что-то зашуршало, и я напрягся. Альвионец тоже услышал шорох. Он вскинул правую руку, как бы ткнув указательным пальцем мне в грудь.
