Вторжение в Империю полностью

– Но вы подозреваете, что тут может таиться что-то еще, да? Какая-то секретная директива от Аппарата, которой все объясняется?

Она покачала головой. Она так вовсе не думала. Однако Зай продолжал:

– Что ж, все гораздо проще. И человечнее.

Хоббс часто заморгала. Пауза показалась ей невыносимой.

– Через сорок относительных лет, почти через сто лет по абсолютному времени, я вдруг осознал нечто совершенно неожиданное, – сказал Зай наконец. – Традиции – это не все для меня, Хоббс. Может быть, я изменился на Дханту. Вероятно, некая часть прежнего Зая отмерла там. А может быть, меня как-то не так собрали после спасения. Как бы то ни было, я изменился. Служба Императору с некоторых пор – не единственная моя цель.

Зай рассеянно приложил к плечам капитанские лычки, и они сами заняли подобающее место.

– Хоббс, на самом деле все очень просто. Кажется, я влюбился.

У Хоббс перехватило дыхание. Время остановилось.

– Сэр? – еле слышно вымолвила она.

– И дело в том, Хоббс, что любовь, видимо, важнее Империи.

– Да, сэр, – вот и все, что она смогла пролепетать.

– Но я по-прежнему ваш капитан, – добавил Зай. – Я буду послушно выполнять приказы флотского командования. Ну, может быть, не все традиции стану соблюдать. Однако относительно моей верности Императору сомневаться не нужно.

– Конечно, нет, сэр. Я в вас никогда не сомневалась, сэр. Это ничего не меняет, капитан.

Это меняло все.

Хоббс на миг позволила себе окунуться в чувства, робко прикоснуться к кружившему ее вихрю эмоций. Чувства переполняли ее, еще несмелые, но почти пугающе сильные. Ей пришлось стиснуть зубы, чтобы настроение не отразилось на лице. Она осторожно кивнула и едва заметно улыбнулась.

– Все в порядке, Лаурент. Это очень по-человечески. – Сказав это, она собрала волю в кулак и встала. – Быть может, мы вернемся к этому разговору после сражения с риксами.

Это был единственный выход. Единственный способ: упрятать это все подальше и поглубже на ближайшие десять дней.

Зай скосил глаза вправо. Хоббс знала, что именно там во вторичном поле зрения у капитана располагается фрейм демонстрации реального времени.

– Верно, Хоббс. Вы правы, как всегда.

– Благодарю, сэр.

Они вместе шагнули к двери, и вдруг Зай положил руку ей на плечо. От его прикосновения Кэтри бросило в жар. Впервые за два года он к ней прикоснулся.

Хоббс обернулась, полузакрыв глаза.

– То послание было от нее, – тихо проговорил он.

От нее.

– Сэр?

– Когда я ушел в наблюдательный блистер, чтобы там покончить с собой, – объяснил он, – мне пришло послание. От нее.

– От нее? – эхом повторила Хоббс. Ее разум отказывался впитать это словосочетание.

– От моей возлюбленной, – произнес Зай с такой непохожей на него, обезоруживающей улыбкой. – Там было всего одно слово, но оно решило все.

Кэтри Хоббс похолодела.

– «Нет» – вот что это было за слово. И я не убил себя. Она спасла меня.

Опять, опять… Она. Не ты.

– Да, сэр.

Рука Лаурента соскользнула с ее плеча. Холод, охвативший Хоббс, стал абсолютным. Под его действием присмирела буря эмоций. Та часть души, которую охватили смятение и отчаяние, словно бы оледенела.

Очень скоро она должна была окончательно овладеть собой. Просто нужно постоять здесь неподвижно еще несколько секунд, и все станет, как раньше.

– Спасибо вам, Хоббс, – сказал капитан Зай. – Я очень рад, что вы спросили меня об этом. Так приятно кому-то рассказать.

– Хорошо, сэр, – отозвалась она. – Пора на совещание, сэр?

– Конечно.

Они отправились в командный отсек вдвоем. Хоббс старательно смотрела только прямо перед собой, чтобы не видеть этого незнакомого выражения на лице капитана.

Счастья.

– Вопрос об атаке мы одобрили без возражений.

Сенатор Нара Оксам произнесла эту фразу так тихо, будто говорила сама с собой. Роджер Найлз нахмурился и сказал:

– Даже если бы ты настояла на голосовании, «Рысь» все равно была бы обречена. Проиграть со счетом «восемь-один» – не ахти какая моральная победа.

– Моральная победа, Найлз? – переспросила Оксам, и улыбка чуть-чуть смягчила ее скорбное лицо. – Никогда не слышала от тебя такого определения.

– И больше не услышишь. Эти слова противоречат друг другу. Ты поступила правильно.

Нара Оксам грустно покачала головой. Она подписала смертный приговор своему возлюбленному и еще трем сотням мужчин и женщин – и все ради политического выигрыша деспота. Такой поступок никак нельзя было назвать правильным.

– Сенатор, это не последние жизни, которые своим голосованием принесет в жертву военный совет, – заметил Найлз. – Это война. Люди гибнут. Можно всерьез поспорить с тем, оправданно ли со стратегической точки зрения отправлять «Рысь» сражаться с риксским крейсером. Поборники Империи попросту понятия не имеют о том, что на уме у риксов. Мы не знаем, почему им потребовалось выйти на связь с гигантским разумом. Очень может быть и так, что стоит пожертвовать фрегатом ради того, чтобы отрезать это чудовище от его почитателей.

– Может быть, Найлз?

– Попытки отбить противника лежат в самой природе войны. К ним прибегают, даже если не до конца отдают себе отчет в том, что делают.