Однако членов экипажа «Рыси» Бассириц всегда считал своими союзниками. Воришка-Время похищало его родственников, одного за другим, и мало-помалу команда фрегата становилась для Бассирица семьей. И вот теперь – это надо же! – согласно приказу, полученному непосредственно от капитана, Бассириц должен был применить насилие к некоторым членам этой самой семьи. Это казалось рядовому бессмыслицей. Ощущение у него было такое, словно выходки демона гравитации за последнюю неделю: дребезжание койки, подрагивание полов и потолков, нарушение равновесия, – успели вплестись в самую ткань реальности.
В тысячный раз Бассириц повторил про себя полученные распоряжения, представил себе все телодвижения, которые должен был произвести. Выглядело все очень просто, и он понимал, что, когда настанет время, он приказ выполнит. Другие варианты поведения ему и в голову не приходили. И все-таки ему совсем не нравились те чувства, которые у него вызывали эти самые распоряжения.
Здесь, в царстве Флота, Бассириц чувствовал себя не в своей тарелке. Полы и скобы, за которые было положено хвататься в состоянии невесомости, были неправильного цвета. Все искоса поглядывали на него, покуда он двигался по коридорам следом за старшим помощником Хоббс. И вот теперь все они находились в капитанской каюте. Бассирицу каюта показалась невероятно огромной, она была больше, чем дом его родителей. В одном только наблюдательном пункте мог бы уместиться весь кубрик, в котором обитал Бассириц и его товарищи по подразделению. И на что только капитану сдалась такая здоровенная каюта? Чем он тут занимался?
Гадать было бесполезно. Капитана в каюте не было.
А вот старший помощник Хоббс была. Бассириц знал, что другом в проведении этой операции является только она одна, а остальные трое офицеров повели себя плохо и взбунтовались.
Возле входной двери, напротив Хоббс, стояла высокая женщина с пилотскими «крылышками» на погонах. Она сильно потела и все время вздрагивала – то ли психовала, то ли ее мучал демон гравитации. За дверью, в коридоре, на страже стоял щуплый артиллерист. Он тоже был плохой, но Хоббс попросила Бассирица не убивать его – ну, разве что только в самом крайнем случае. Рядовой очень надеялся на то, что убивать ему не придется никого.
Последний из заговорщиков, еще один офицер-артиллерист, стоял посередине каюты и держал в руке нож; с коротким широким лезвием. Бассирицу прежде никогда не доводилось видеть «клинок ошибки», да если честно, он бы и не хотел его видеть до конца дней своих. В его родной деревне люди боялись таких ножиков как огня и считали, что они приносят несчастье. «Попадет тебе в руки такой ножик, – так говорили у них в деревне, – так настанет денек, когда придется его в ход пустить».
Бассириц мечтал: вот закончится вся эта пакостная работа, и он получит заветные наградные чипы и всласть вымоется под горячим душем.
В дверь дважды коротко стукнули. Хоббс объясняла Бассирицу: этот стук будет означать, что все идет правильно, как надо. Капитан приближается к каюте один, больше с ним никого нет. Бассириц невольно покачал головой. Он так понимал: ничего правильного тут нет. Но ведь он притворялся, будто он тоже заговорщик, поэтому он улыбнулся и помахал старой разлохмаченной тряпкой, которую держал в руке.
Не надо было ему улыбаться. Не нравилось ему все это. И собственная улыбка не нравилась.
Старший помощник Хоббс украдкой глянула на него и едва заметно подмигнула красивым зеленым глазом. Это тоже был знак, вот только он ничего не значил. Просто она напомнила Бассирицу, что он тут находится согласно приказу.
«Будь спокоен – и все пройдет, как надо», – сказала она ему час назад. «Когда я тебе подмигну, так и думай».
«Как надо»… Куда уж там…
Дверь открылась. Вошел капитан.
Все четверо мгновенно приступили к действиям. Хоббс и пилот схватили капитана Зая (они подняли руку на капитана – вот уж Ошибка Крови, во всей красе!) и резко толкнули его вперед. Зоркий Бассириц увидел, как Хоббс что-то сунула в руку капитану, но из собственного опыта рядовой знал, что обычный человек такого бы не заметил. Как только капитан качнулся к нему, у Бассирица сработали рефлексы, и он перестал думать о том, как ужасно, как неправильно все это выглядит. Левой рукой он затолкал тряпку капитану в рот, и капитан не успел вскрикнуть. Он возмущенно взревел – и рука рядового задрожала в ответ на этот рев, но сам Бассириц не дрогнул: теперь он сосредоточился на исполнении приказа. Здоровенный офицер-артиллерист подскочил к капитану и нацелился «клинком ошибки» ему в живот.
Взметнулась вверх правая рука Бассирица. Для остальных – заложников мира медленных движений – все выглядело так, будто он махнул рукой, пытаясь удержать равновесие. Но защищенная бронированной перчаткой рука рядового (все заговорщики были в перчатках, дабы не оставить отпечатков пальцев) схватила «клинок ошибки» и нацелила его точно на ладонь выше пупка капитана.
Таков был полученный им приказ. Никаких промахов, никаких ранений в грудь или в пах. Прямо в солнечное сплетение: смертельное попадание.
