Поднесла тарелку к Тани, когда она ещё доедает очередное. Таня уставилась на пирожное, что предлагает ей Лада и затянула длинную сытную отрыжку.
Мама произнесла:
— Фу, Таня, как не красиво.
— Таня, это бескультурно.
Лада заступилась:
— Пусть, пусть отрыгнёт, милая.
Лада положила с большой тарелки второе пирожное на десертную тарелочку рядом с тем, что откусано:
— Танюша, давай ещё одно вот скушай. Ну, давай, моя сладкая девочка. Поешь, поешь.
Таня взяла кружку с чаем и смотря на целое пирожное у Лады на тарелке, вздохнула тяжело и пересиливая себя принялась доедать пока что откусанное. Таня разрезала новое пирожное на семь частей и предложила:
— Давайте каждая ещё по маленькому кусочку съест, а то я уже не осилю.
Лада похвалила:
— Молодец, Танюша, молодец, что со всеми делишься.
Каждая взяла по маленькому кусочку пирожного, положила в рот и прожевала, запив остатками чая. Лада взяла тарелку с уже двумя оставшимися пирожными и проворковала:
— Может ещё пирожных?
— Ой, нет. Всё. Мы уже все объелись, — сказала бабушка. Мы лучше завтра их утром с чаем. Таня, убери их в холодильник.
Босая Таня встала из за стола, дожёвывая пирожное, и убрала тарелку с двумя пирожными в холодное место, закрыв белую дверь.
Мама встала и пригласила:
— А теперь пойдёмте все в общую комнату для совместного вцепления.
— Пойдём, — сказала Лада.
— Хорошо, — ответила Таня.
— Пошлите, — ответила Гузель.
Все обулись в кухонные сырники, вышли из кухни всемером друг за дружкой, прошли по деревянному широкому коридору с дверьми по обе стороны и вошли в большую комнату, где за окном уже стало заметно вечереть, и зажглись фонари, освещая полянку перед домом жёлтым тёплым тускловатым светом. Лада села с дочками на диван. Рядом опустилась мама с бабушкой. Настя и Таня сели в углу на гостевую кровать. Все разулись, поставив в сторону кухонные сырники.
— Ну что, начинаем вцепление, — произнесла просто бабушка, без всяких эмоций.
И все сытые и довольные приступили с радостью к вцеплениям: скрутила тётя Лада мощные басовитые пухлые пальцы ног и приставила прямоугольные ногти к полу. Они легко вошли в доски свободными концами. Белое платье с рюшечками облекло лодыжки, оставив наружи две мощные широкие босыни. Рядом Гузель пяти лет согнула пальцы на ногах и вонзила крупные ногти покрытые лаком белого цвета. Остальные то же вцепились и уставились на свои ступни. Стало необычно тихо, только вечернее птичье пение через приоткрытое окно залетает в комнату. Таня приоткрыла рот и снова сытно отрыгнула.
— Таня, веди себя покультурнее при гостях.
— Ничего страшного, — пролепетала Лада, — пусть отрыгнёт девочка. Это естественная реакция организма, — порыгай, порыгай, Таня, станет полегче при объедании.
Аиша сидит рядом с Гузелью. Ступни побольше. Пальцы на них скручены в ножные кулаки, а отращённые концы ногтей скрываются в глубине досок. Тут же на диване сидит мама с вонзёнными в пол ногтями и глядит с небольшим напряжением на свои огромные босые ступни. Мощные жилистые ступни бабушки стоят рядом и таращатся тоже отращёнными ногтищами. А перпендикулярно дивану стоит вдоль стены кровать, на которой сидят старшая дочь Таня и младшая дочка Настя. Стоят рядом их ступни. Танины побольше, а Настины поменьше, потому, что она помладше, но уже скоро её ступни станут такими же, как и Танины. Лада улыбнулась и положила руки на юбку. Бабушка кашлянула в кулак и продолжает глядеть на свои ступни с множеством жилок и венок. Гузель смотрит на свои ступни скучающим взглядом. Остальные сидят тихо и глядят на свои ступни. Посидели они немного, и бабушка сказала:
— Давайте перецепляться.
