— А ну да, точно, — ответила Настя, держа книжку.
Вскоре и в их доме наступила тишина. Все улеглись в постели. Мама вырубилась тут же, как только голова коснулась подушки, бабушка стала слегка подхрапывать, словно кто — то невидимый наступает на одну и ту же половицу, а Настя ещё целых тридцать минут в своей комнате читала книжку, а потом руки её вдруг ослабли, пальцы разжались. Книжка сползла и осталась лежать на одеяле. Настя даже оставила свет, который до самого рассвета освещал на поляне зелёный участок травы.
Таня открыла глаза и поглядела в окно. Солнце ещё не встало, но уже расцвело. Солнышко лишь бросает на поляну малюсенький луч света и переливается в гроздьях росы. Таня вспомнила, что всю ночь она сладко спала под шум капель по крыше и подоконнику. Она отбросила покрывало, потянулась, зевнула, обула кухонные сырники, взяла расчёску и подошла заспанная к зеркалу. Она стала расчёсывать волосы, стоя перед ним в кухонных сырниках, а потом положила расчёску на место и открыла свой шкаф, появившийся у неё после того, как бабушка при срыве разломала прежний, стоящий в общей комнате. Она надела платье до колен и вышла в кухонных сырниках в общий коридор. Начал урчать от голода живот. Она вспомнила, что вчера оставалось два пирожных, что сделала тётя Лада и направилась на кухню. Она подошла к холодильнику, открыла белую дверь и увидела большую тарелку. Она взяла одно из двух пирожных и откусила, ощутив, как сытная нега начала тут же разливаться по телу. Она взяла тарелку с оставшимся пирожным, закрыла кухонным сырником холодильник и доедая вкусное бисквитное пирожное на ходу, подошла к комнате младшей сестрёнки. Она толкнула дверь кухонным сырником и вошла в сонное царство Насти:
— Настёна, вставай, — прошептала Таня.
Настя перевернулась с боку и легла на спину, продолжая лежать с закрытыми глазами.
— Настя, вставай, — потормошила её посильнее старшая сестра.
Настя открыла заспанные глаза и встала с растрёпанными волосами.
— Пошли за ягодами для пирога. Помнишь про сюрприз для мамы?
Она несколько раз кивнула.
Таня протянула тарелку:
— Бери пирожное и ешь, а потом одевайся.
— А тебе?
— Я уже одно съела, — прошептала Таня.
Настя вылезла полностью из под одеяла, села босой в одних трусиках на кровати, взяла пирожное с розочкой двумя пальцами и откусила белыми зубками, а затем начала есть с закрытым ртом. Таня поставила тарелку на тумбу и подошла к окну:
— Настя, на улице ночью прошёл дождь, поэтому сейчас наденем с тобой уазики, иначе все ноги будут мокрые.
— Ладно, — ответила она, откусывая снова от пирожного.
— Давай я пока тебя быстро расчешу.
— А заплести?
— Потом заплету. Вот придём с ягодами и заплету тебя.
Таня взяла расчёску и принялась расчёсывать младшую сестру.
— А в чего собирать будем? — спросила Настя, пережёвывая пирожное.
— Сейчас схожу на кухню и гляну.
Таня расчесала ей волосы, прошлёпала по коридору и вошла опять в кухню. Она поставила тихо тарелку в раковину, залезла в шкаф с кастрюлями и выбрала там одну из них зелёного цвета, а вторую белого. Потом вернулась обратно. Настя уже доела пирожное и стоит по-прежнему заспанная, одетая и обутая в кухонные сырники.
— На, держи тебе белую кастрюлю, а я возьму себе зелёную. Пошли только тихо, чтобы никого не разбудить, а если спросят куда, то скажем, что просто пошли погулять.
Они вышли из комнаты и прокрались по коридору, ступая осторожно подошвами кухонных сырников. Затем подошли к обувной полке, где в ряд стоят сырники и босырники, ожидая пустыми пятками и зияющими изящными передами, когда их наденут на ноги и куда — ни будь, пойдут. Но сейчас они нагнулись и вытянули из глубины полки две пары настоящих уазиков на толстых рифлёных подошвах:
— Вот это вот белые мои, а вот эти красные твои.
Настя поставила уазики с двумя круглыми фарами на пол, сняла с ног кухонные сырники и всунула одну за другой ступни. То же сделала и старшая сестра. Они вышли с кастрюлями в руках обе в уазиках одинакового размера, но разных цветов. И, если бы сейчас Таня узнала, что на планете Земля эти уазики есть в виде машин, то покрутила бы пальцем у виска изобретателя. Ведь она уверена, что их придумали женщины — обувные модельеры для тяжёлых дорожных условий.
— Пойдём туда подальше от дома, чтобы мама с бабушкой не увидели, — предложила Таня.
— Пойдём, — согласилась Настя.
Обе зашагали в белых и красных уазиках, мелькая протекторными подошвами, голыми коленками и обнажёнными икрами. Они прошли мимо дома, где живёт Лада с дочками, и прошли ещё дальше.
— Давай вот тут. Гляди, её много.
Они нагнулись и стали собирать землянику.
— Особо зелёную не рви, собирай только красную.
— Хорошо, Таня.
Свежий бодрящий утренний воздух живо пробудил от остатков сна двух девочек. Руки заработали быстрее. Тихие дробные звуки о дно кастрюли принялись раздаваться то и дело.
— Настя, ты только осторожнее, ты прёшь, как колосный станок и ничего под собой не видишь, гляди, сколько земляники затоптала.
— Ой, Таня, извини, я не заметила.
— Будь внимательнее.
