Тави продолжал свой незамысловатый танец. Многие тянулись к нему, чтоб потрогать, всунуть деньги куда-нибудь. Похотливые... мы все здесь такие. Брюнет смочил два пальца и сжал свой сосок. Его лицо исказилось от гримасы наслаждения. Я была уверена, что те, кто стоял рядом с ним внизу, уже давно кончили.
You say you're a big boy, but I can't agree
Cuz the love you said you had ain't been put on me I wonder
If I'm just too much for you, wonder
If my kiss don't make you just wonder
What I got next for you
What you wanna do
Take a chance to recognize that this could be yours
I can see just like most guys
That your game don't please**
Моё сознание уже отказывалось воспринимать что-либо адекватно. Вот Тави снял джинсы, вот обхватил себя, стал гладить, а попой прислонился к шесту. Приседал, трясь. Запрокинул голову, застонал. Крутил бёдрами, обхватил одной ногой железяку. Кто-то взболтал бутылку шампанского, открыл и направил на него струю. Теперь он стал липким. Капли вина стекали по его груди и спине, волнуя все нервные окончания. А боксеры облепили бёдра, вырисовывая контуры плоти. Парень хитро улыбнулся, чуть приспустив их сзади. Стала видна ложбинка. Мученически сглатываю.
- Усложним ему задачу? – вдруг послышался абсолютно ровный голос Билла.
Как он вообще держался?! Если бы мой муж вот так беззастенчиво крутил перед носами геев своим пахом, я бы... даже не знаю, чтоб сделала.
- Дик, давай нам микс с R&B замути.
Тави встал ровно и вновь показал мужу фак.
- Работай, - весело сказал архитектор в микрофон.
Мой мозг стал взрываться, когда полилась зажигательная музыка, но предыдущая песня ещё не закончилась. Ирландец завёл зал, двигаясь в такт, а потом повернулся к шесту и запрыгнул на него. У меня волосы встали дыбом. Том подтянулся, обхватив ногами и руками эту трубу. Вот точно, почему я не железка? Он бы сейчас об меня тёрся... Я закусила губу и смотрела на парня. Его тело покрутилось вокруг шеста, а потом Тави стал на весу танцевать. В прямом смысле. Я не знаю, как у него это получалось... Держась за цилиндр всего одной ногой и рукой, брюнет льнул к нему, затем извивался, мотая головой в разные стороны и продолжая тереться, тереться... Чуть подтянувшись, обхватил «палку» ногами и откинулся. Его туловище плавно опускалось, пока брейды не коснулись пола цилиндра. Я вся сжалась. Раздались аплодисменты. Тави подтянулся, а потом спрыгнул, подхватив свои джинсы.
- Представление окончено, - сказал Уильям.
Билл резко развернулся и схватил меня за руку. Я протестующе взвыла, но пошла за ним. Парень держал меня крепко, чтоб никуда не делась. Я искала глазами его мужа. У лестницы мы столкнулись. Ирландец окинул меня лишь коротким взглядом, облизнулся и взял за руку мужа. Мы вереницей спустились на 3-й этаж.
- Не беспокоить, - сказал он охране.
Зашли в Chillout. Первая попавшаяся дверь. Мы с Биллом залетели внутрь. Тави запер нас, откинув джинсы за ненадобностью.
- Садись, - приказал он мне, указывая на кресло-мешок.
Плюхаюсь, напугано смотря за парнями. Резко подаются навстречу друг другу. Уильям тут же кладёт ладонь на пах супруга. Тот стонет. Скончаться! Мнёт, рычит и кусается. Тави что-то говорит... на немецком. Вот чёрт, я ничего не понимаю. Партнёр заряжает ему пощёчину, а потом впивается в губы. Расстёгиваю верхнюю пуговицу рубашки. У меня дежавю. Том принимает порыв, отвечая на ярость, толкает юношу. Тот валится на подушки, что разбросаны на своеобразном ложе. Всё сметает, пятясь, но инстинктивно раздвигает ноги. Округляю глаза и слабо выдыхаю. Почему я не выкинулась ещё из машины на фиг? Или из офиса, когда впервые за ними наблюдала? Билл стонет, когда любовник целует его в шею. Он рыщет зачем-то позади себя. Я стараюсь сосредоточиться не только на своих похабных мыслях о том, что тело у «Аполлона» просто у-у-ух! А татуировки вблизи просто ворожили. В самом углу, где расположено ложе, за лоскутами-драпировками, что свисают сверху, находилась полочка. Там стояли несколько флаконов смазки и презервативы. Вот это сервис! Тави содрал с партнёра джинсы и водолазку. Тот извивался, а потом начал ржать.
- Иди сюда, дрянь, - рыкнул Том, целуя мужа. Это была единственная фраза на английском за весь последующий процесс, без сомнений.
