Вуаль судьбы полностью

Что-то в том, как он это говорит, выбивает меня из колеи. Как будто в миллионный раз он не предвидел, к чему это приведет. Как будто каждое чтение причиняет ему боль.

Он замечает мое беспокойство и проводит пальцем по моей щеке, вытирая кровь.

— Я в порядке.

— Ты чувствуешь нити? — спрашиваю я. Принц сглатывает.

— Не совсем.

Я хмурю брови.

Что это значит?

Все, что он мне сообщает, настолько расплывчато, что я начинаю сомневаться, стоит ли мне вообще ему доверять.

— Зора, я кое-что видел. Он потянул за прошлую нить вместе со своими самыми свежими.

Глаза принца с беспокойством следят за мной.

— Ты была там. По крайней мере, я думаю, что это была ты. Ты была моложе. Намного, намного моложе. Может быть, всего три или четыре года. И это было лишь мгновение. Твоя мать выкрикнула твое имя, когда Феррис вырвал из твоей руки мальчика. Ты была без сознания.

Мое сердцебиение замедляется.

— Мне было два.

Я оглядываюсь на Ферриса, и в моем черепе возникает зуд. Он показался знакомым, и вот почему. Он был там в ту ночь, когда были убиты мои родители. Может, я и была мала, но при одном взгляде на его лицо воспоминания врезаются в память. Мой подбородок дрожит, гнев захлестывает меня.

— Он забрал его. Он забрал моего брата. Принц проводит ладонью по моей руке.

Я отстраняюсь, неспособная вынести любое прикосновение. Не с этим воспоминанием, застрявшим в моей голове.

— Ты видел что-нибудь еще? Что-нибудь, что привело бы меня обратно к моему брату?

Принц пощипывает переносицу.

— Нет. Черт. Прости. Я думаю, возможно, Феррис собирался продвинуть эти нити вперед. Он хотел взглянуть на них, но…

— Но я перерезала ему горло.

Я хватаюсь за голову, запуская пальцы в волосы. Я бросаю на него отчаянный взгляд.

— Ты можешь читать мысли мертвых? Я имею в виду, что его тело все еще чертовски теплое.

Лицо принца мрачнеет.

— Я могу, но…

— Тогда сделай это.

Я сокращаю расстояние между нами и хватаю его за руки. Я прижимаю их к груди, паника захлестывает меня.

— Пожалуйста.

Он медленно выдыхает, затем кивает.

— Хорошо.

Он высвобождается из моих объятий и медленно крадется к Феррису. У него перехватывает дыхание, когда он опускается на колени рядом с крупным мужчиной и неохотно кладет руку ему на колено.

— Я могу чем-нибудь помочь? — спрашиваю я, опускаясь на колени рядом с ним.

Но он уже ушел. Глаза закрыты, лоб наморщен в сосредоточении.

Его дыхание становится поверхностным, прерывистым.

— Эй, — я осторожно касаюсь его ноги, но он не реагирует.

Почему он меня не слышит? Он мог раньше.

Принц стонет, и рука, лежащая на колене Ферриса, дрожит. Сияющий цвет проглядывает из-под его ладони, поднимаясь с колена Ферриса к Принцу.

Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что это нити. Так. Много. Нитей. Я помню, через какую боль прошла его сестра только для того, чтобы извлечь один из них в клубе в ту первую ночь.

Гребаный ад.

Принц скрежещет зубами, его торс покрывается потом. Он наклоняется ко мне, и я обнимаю его.

— Все в порядке. Я здесь, — бормочу я в его волосы.

Его рука падает с колена Ферриса, и у меня перехватывает дыхание от ужаса, когда нити устремляются вперед, в грудь принца. Он вскрикивает от боли, когда они проникают под его кожу, его татуировки расплываются на мгновение.

У меня сводит живот, когда я мельком вижу грудь, изуродованную шрамами. Грудь, не отмеченная чернилами, но разорванная лезвием.

Он солгал мне.

Я с хмурым видом притягиваю его ближе.

Его татуировки — такая же иллюзия, как и его глаза.

Он дрожит, когда последние нити Ферриса врезаются в него.

Я прижимаю пальцы к его шее сбоку, и мое сердце бешено колотится, когда его ритм замедляется.

— Не смей, блядь, — рычу я и несколько раз бью его по щеке.

Из его носа сочится кровь, и иллюзия на груди снова превращается в сплошные чернила. Его веки распахиваются.

— Ты ублюдок, — шиплю я. Он морщится.

Я успокаиваюсь, когда его пульс приходит в норму, затем еще раз сильно шлепаю его по щеке.

Он хмуро смотрит на меня и высвобождается из моих объятий, но не встает, все еще потрясенный.

— Ты чуть не умер, и даже не рассказывай мне об иллюзии на твоей груди, — я скрещиваю руки на груди и свирепо смотрю на него.

— Зора.

— Зачем тебе проходить через это? Если бы я знала, что это убьет тебя, я бы не просила тебя делать это.

— Зора.

— И что случилось с этими шрамами, я спрашиваю, и тебе лучше ответить. Я не могу поверить, что ты солгал мне…

— Чертовы Боги, Зора, — огрызается он. — Это был мой выбор.

Я знал всю серьезность того, что произойдет.

Он прочищает горло и потирает затылок, его челюсть тикает.

— Что касается иллюзии, я просто… — он прикусывает губу, его гнев сменяется стыдом. — Это долгая история.

Я смотрю на его татуировки.

— Какие-нибудь из них настоящие? Он кивает.

— Да, несколько.

— Для того, чтобы быть Боссом. Он поджимает губы и смотрит вниз.

В моей голове крутится слишком много вопросов.

Если он не Босс…

— Кто ты такой?