Парень, одетый в серебристо-черное, с лоснящимся от пота черепом, словно сомнамбула растолкал толпу и прислонился к стене. Маретэн тут же позабыла про других танцующих — парень прижался к каменной стене, раскурил косяк лаага и с наслаждением вдохнул едкий дым.
— Если решишь с ним поговорить, то о нашей тайне придется умолчать.
Она кивнула.
— Ты все равно молодец, — проговорил Сорннн, взяв ее за руку, — не знаю, что бы я без тебя делал.
Свет потух, музыка стала чуть тише и спокойнее, словно наступила небольшая передышка, и вот новый бешеный взрыв сотряс зал. Сорннн оглянулся, будто опасался, что кто-то за ними следит.
— Хочу кое-что тебе сказать, — прошептал он на ухо Маретэн, — о моем отце.
Они не разговаривали об отце Сорннна со дня смерти Теттси. Зато однажды ночью возлюбленный познакомил Маретэн с матерью. Петтре Ауррр и Маретэн друг другу очень понравились и вместе ходили к прудам за чертой Аксис Тэра, где рассеяли прах Теттси. Маретэн еще не решилась открыть коробочку из красного нефрита, которую завещала ей Теттси. Она просто не могла заставить себя взять ее в руки. Маретэн казалось — она никогда не примирится со смертью бабушки.
Сорннн нежно коснулся губами уха Маретэн.
— Всю свою жизнь я считал отца прекрасным бизнесменом, которого в'орнны избегают из-за того, что он сблизился с коррушами, полюбил их обычаи, культуру, жизненный уклад. Через них отец научился любить Кундалу и решил посвятить свою жизнь спасению ее жителей. Он тайно помогал Сопротивлению и снабжал отряды деньгами. Теперь я вижу его совсем иным.
— Это из-за матери.
— Да, но дело не только в ней, — сказал Сорннн. — Благодаря Теттси я перестал смотреть на отца с детским обожанием. Теперь, кажется, я понял, каким он был на самом деле. Я и сейчас не сомневаюсь, что он искренне любил коррушские степи и их обитателей. Однако главной страстью в его жизни был риск. Выслушав маму, я взглянул на отца ее глазами и по-новому осознал многие его поступки. — Губы Сорннна вновь прижались к уху Маретэн. — Ты ведь понимаешь меня, правда? Обожающий риск в'орнн не захочет, чтобы его жена была свободной и независимой. Потому что домой он приходит отдыхать, и ему не нужны неожиданности или инакомыслие со стороны жены и детей. — Сорннн прижался к щеке Маретэн, а она обняла его за шею. — Чем больше риска, тем жестче становился отец. На определенном этапе он уже не мог себя контролировать. Испортив отношения с мамой, отец тем самым разрушил семью, потому что ничто не могло восполнить ее отсутствия.
Сорннн отстранился и снова огляделся по сторонам. На этот раз не испуганно, а как-то настороженно, будто пытался уловить в напоминающем пещере зале малейшее изменение. Музыка продолжала грохотать.
— Думаю, Теттси знала об отношениях между родителями, — продолжал он. — Твоя бабушка пыталась объяснить мне, в чем был не прав отец, и предупредить. Ей не хотелось, чтобы я ухаживал за тобой и втягивал в свои тайны, пока не разберусь в собственных чувствах. Теттси боялась, что ты повторишь мамину судьбу.
Внезапно Маретэн опять стало страшно.
— Сорннн…
— Пожалуйста, не перебивай, а не то я и сам собьюсь, — покачал головой Сорннн. — Я полюбил тебя с первого взгляда. Но без доверия развивать отношения не было смысла. Понимаешь? Потому что ты такая, как есть, не похожая на других тускугггун, сильная и бесстрашная.
— Почему ты считаешь меня сильной и бесстрашной?
— Ты ведь уже знаешь, что за мной следит Олннн Рэдддлин. Стоит продолжать?
— Спасибо за то, что любишь меня и доверяешь. — Маретэн взяла Сорннна за руку и, заглянув в глаза, забыла обо всем. — Не знаю. С одной стороны, я хочу, чтобы ты все мне рассказал, с другой — захватывает дух от того, что я могу услышать.
Сорннн поцеловал ее в щеку.
— Ты художница, Маретэн. Возможно, тебе следует оставаться только художницей.
Она обвила его шею руками.
— Отведи меня домой, Сорннн.
Сорннн нашел ее трепещущие губы, и они слились в долгом страстном поцелуе. Казалось, их сердца бьются в унисон стремительной музыке, и они не разнимали объятий всю дорогу до мастерской Маретэн.
В мастерской имелся чердак с застекленной крышей. Несколько лет назад Маретэн поставила на чердаке кровать и кое-какую мебель — это казалось ей необходимым, ведь она часто работала допоздна, и вдохновение могло прийти в любой момент. Со временем художнице даже понравилось спать под звездами — Маретэн считала это очень романтичным. Но теперь ей лучше всего спаслось вместе с Сорннном. Оставаясь одна, Маретэн скучала по теплу его тела и сильным рукам, баюкавшим ее перед сном.
Вернувшись из клуба, они занимались любовью, и чердак превратился в звездный храм, блистающий, волшебный, принадлежащий только им. Казалось, они никогда не насытятся друг другом. Однако вот все завершилось. Они, обессилев, лежали, обнявшись, и Маретэн заплакала от счастья.
— Сорннн, — прошептала она.
— Да?
— Любимый…
—
— Да,
Услышав, как возлюбленная говорит по-коррушски, он рассмеялся.
— Сорннн, Я никогда не была так счастлива.
Он приподнялся на локте.
— И я,
