В глубинах планеты Ноктюрн трудится Вулкан Ге'стан. Один-одинёшенек, он куёт могучий клинок, необходимый ему для вечного поиска потерянных артефактов примарха Вулкана. Но когда шум его работы привлекает нескольких смертоносных хищников этой планеты, Отец Кузни решает опробовать свою сталь на этих тварях.
В кузне полыхает огонь. От его жара покалывает в затылке, и мой мускулистый торс покрывается потом. Я открыт к прикосновениям огня, и наслаждаюсь тем, как он обжигает мою кожу.
Моё сосредоточенное лицо освещается янтарными вспышками, исходящими от углей, в которых принимает свою форму создаваемое здесь оружие. Я с трудом сдерживаю улыбку, видя как то, что однажды было лишь куском вырубленной из гор руды, на моей наковальне становится режущей кромкой будущего клинка.
Много времени прошло с тех пор, как я последний раз был глубоко в сердце горы, среди её крови, и её монстров.
Я тоже монстр — моя кожа черна, а глаза как огнекамни из Арридийской равнины. Все мы по-своему монстры. Я вижу это в глазах тех, кто не знаком с Прометеевым кредо и жизнью на Ноктюрне. Я даже рад этому, ведь это делает нашу задачу проще. Ибо мы выкованы в кузне войны, словно клинок, который я создаю в огне.
Каждый удар моего молотка издаёт звон, перекликающийся с биением моего гордого сердца. Этот звон привлек аудиторию, молча наблюдающую из темноты за моей работой.
Мой Орден зовет меня Отцом Кузни, однако прошло уже много лет, с тех пор как я считал себя достойным такой почести. Но я не забыл своё ремесло, для нас это также естественно, как дышать. Как сражаться.
Зрители приближаются, пытаясь лучше рассмотреть как я творю.
Для закалки клинок помещается в воду, и от серебристого металла поднимаются клубы пара.
Чтобы все было сделано правильно, нужно работать быстро, но в то же время нужно достаточно охладить клинок.
Получив своё почётное звание я расстался со своим именем, и своей роднёй. Я больше не боевой брат, и иду одинокой дорогой странствующего рыцаря. Я добровольно принял этот путь, хотя проведенное в этой кузне время предоставило мне перспективу. Я рад что пришёл сюда, в сердце Смертельного Огня, в его каменные глубины. Это почти заставляет меня забыть, хотя бы на мгновение, что скоро я вновь покину это место.
Зрители подходят еще ближе, наблюдая как я закрепляю рукоять и прикидываю вес оружия. Я слышу как эти существа шипят и ворчат, но не поднимаю глаз, всё моё внимание приковано только к наковальне. Однако я должен спешить, они не будут опасаться вечно.
Чешуя шуршит по камню. Вырывается струйка пламени, что я расцениваю как вызов, и решаю что нужно прекратить работу и начать действовать.
У меня нет ни брони, ни артефактов, ни оружия, кроме того что я сейчас выковал. Здесь и сейчас, в этих глубинах, среди призрачных теней и бесконечных клубов дыма и пепла, воин и Отец Кузни станут одним целым.
Два ящера, два огромных существа из глубин, приблизились к моей кузнице. Их глаза, как и мои, пылают словно угли. Первый прыгает, и его мощные задние лапы проносят его через лавовую пропасть прямо на мою наковальню. К тому времени как он касается металла наковальни, я уже стою в оборонительной стойке с клинком в руке.
Я издаю вызывающий рёв. Его поддерживают оба зверя. Первый сидит на наковальне, второй же начинает изрыгать на меня огонь.
Я отпрыгиваю и перекатываюсь, прижимая к себе клинок и ощущая его жар. В тоже время мою спину ласкает огонь из пасти змия.
Горит кожа. Я чувствую запах, и знаю, что это моя.
Эти двое пришли сюда, привлеченные звуками моей работы. Я знал что так будет. Охота в каменных глубинах трудна, но хищники всегда жаждут добычи.
Даже при слабом свете, пробивающемся сквозь дым, я разглядел одного из ящеров. По всей длине его спины торчат толстые шипы желтого цвета, чешуя имеет огненно-красный цвет, а на конце хвоста есть похожее на булаву утолщение. Зверь огибает наковальню, размахивая хвостом передо мной. Он пытается приковать к себе моё внимание, чтобы его товарищ смог атаковать сзади.
Я не нападаю, уворачиваясь от атак, пока не показывается второй ящер. Он гибкий, более длинный и не такой мускулистый как первый. Под его треугольной челюстью висят два мясистых мешочка. В них содержится естественный фермент, при возгорании превращающийся в огненную смерть. В отличие от своего медношкурого родственника, этот имеет угольно-черную шкуру и его глаза прикрыты веками, чтобы лучше сливаться с тьмой.
Копьё огня вырывается из его глотки, и я перепрыгиваю через наковальню, используя её как укрытие. Пройдет несколько секунд, до того как он сможет изрыгать огонь снова.
Как я и ожидал, первый зверь атакует, стремясь защитить своего временно беззащитного товарища.
Я позволяю большему ящеру сделать выпад, и перехожу из защиты в атаку. Отбив в сторону удар когтей, я разворачиваюсь на пятках и глубоко вбиваю меч ему в бок.
Это вызывает рёв боли, и панические метания зверя. Я грубо вырываю из него клинок и становлюсь объектом его ярости. Ящер вновь бросается, я отскакиваю в сторону и позволяю ему врезаться головой в наковальню. Раздаётся хруст, и я представляю себе как от удара по черепу зверя расходятся трещины. Он ошеломлен, но у меня нет времени прикончить его.
