– Если подумать, то в пожаре виновата сама Елизавета Гавриловна. Ну, любила она свой бриллиантовый гарнитур, ну привыкла по воскресеньям в нем щеголять. Но зачем в село его везти? Людей соблазнять? Дом небось как следует не запирался, окна нараспашку… И что за причуда в сельпо за квасом в брюликах ходить? Вот кто-то и соблазнился. Вскоре после смерти Елизаветы Гавриловны инфаркт унес на тот свет Валентина Петровича. Наверное, стресс, который в тот год испытала мама Галя, дал себя знать, у нее сдали нервы, она перепугалась: вдруг и с Гортензией беда приключится, и начала дочку опекать. Гортензия понимала состояние мамы и не роптала. Меня всегда поражало послушание и адское терпение подруги. Раз уж у нас откровенный разговор завязался, скажу правду, Галина Сергеевна легко из себя выходила, она частенько на Гортензию по всяким пустякам набрасывалась.
– А именно? – заинтересовалась я.
Карина опять пошла к чайнику.
– Встречаются женщины, аналог пилы «Дружба», целый день без устали: вжж-вжж-вжж. Тетя Галя могла устроить истерику из-за неправильно поставленных туфель в прихожей.
– А каковы правила размещения обуви? – усмехнулась я.
Карина вынула из шкафа ярко-зеленую упаковку.
– Чаю не хотите, может, кофе попробуете?
Я не хотела показаться капризной, поэтому широко улыбнулась.
– С удовольствием выпью чашечку.
Карина засунула одну капсулу в машину.
– Да в том и беда, что правил не существовало. Попадет Галине Сергеевне шлея под хвост, и она к чему угодно прицепится. Туфельки в прихожей криво стоят, мыло некрасиво на полочке лежит, кефир невкусный, на улице дождь, в Африке война… Без разницы, что случилось, если у Галины Сергеевны возник зуд скандала, непременно его устроит. Мать выясняла отношения с Горти по одной схеме. Сначала вопли: «Почему обувь криво стоит?» Потом через минут пятнадцать бурного возмущения падение на кровать и стон: «Ты мне жизнь загубила, я из-за тебя после смерти папы замуж не вышла. Сто раз могла свою судьбу устроить, но ты не давала!» Слезы, подъем давления, приезд «Скорой»…
– Похоже на истерический припадок, – поставила я диагноз.
– Он и есть, – согласилась Кара, – устрой мне кто такое представление, даже мать родная, я молчать бы не стала. Самый действенный способ вразумить истеричку, плеснуть ей в лицо ледяной воды. Сколько раз я советовала Горти так сделать! Она всегда отвечала:
– Ты же знаешь, это скандал на полчаса. Вскоре мама успокоится, обнимет меня, поцелует, и мы прекрасно будем жить дальше.
Это правда. Полетав на метле, Галина Сергеевна выдыхала, становилась приторно-сладкой, рассыпалась в похвалах дочке. А потом снова очередная истерика.
– Часто Галину так колбасило? – уточнила я.
– Иногда раз в три месяца, иногда раз в день, – пожала плечами Кара. – Я неоднократно вкладывала Горти в голову мысль: надо изменить свою жизнь, отделиться от матери, завести любовника. Подруга говорила: «Кара, я счастлива. Успокойся. Какие мои годы, еще сто раз выйду замуж». А перед побегом Горти Галину словно с цепи спустили, по несколько раз в любое время суток орать принималась. Думаю, это сыграло решающую роль в побеге Горти.
Я взяла из рук хозяйки кабинета чашечку кофе.
– Странно, что она столько лет терпела.
– В конце концов даже ее бесконечная терпелка лопнула, – мрачно перебила меня Карина, – поэтому и удрала.
– Непонятно, почему Гортензия вас не предупредила о побеге, – продолжала я, – ведь понимала, что вы будете беспокоиться.
Карина развела руками.
– Сама не ожидала от нее такого. Но в том, что она сбежала, совершенно не сомневаюсь. Ну сколько можно ходить с мамой под руку? Терпеть перепады ее настроения, которые в последнее время стали постоянными? Сделайте одолжение, бросьте поиски. Возможно, вам удастся найти Горти, но тогда она вернется туда, где ей было очень плохо.
Хлебникова насыпала в чашку сахар.
– У меня муж, работа, поэтому каждый день общаться с Горти не получалось. Но я от нее знала, что поведение Галины Сергеевны стало невыносимым. Я даже посоветовала ей пригласить домой хорошего психиатра. Мне стало казаться, что у мамы Гали развивается заболевание. В день побега дочь возила ее в какое-то кафе, потом они посетили выставку. Или наоборот? Сначала выставка, затем трактир? После трех часов они прошлись по магазинам. Клиника Валентина Петровича приносит солидный доход, его вдова и дочь не стеснены в тратах. Горти не копила денег на то, что ей нравилось. И она была щедрой. Накануне прошлого Нового года я обмолвилась, что мечтаю о сумке «Диор», черной с розовым карманом снаружи. Мне ее так хотелось! До слез! Но не с моими доходами. Аксессуар от Диор стоит бешеных денег, несколько сотен тысяч. Я понимала, что моя мечта мечтой и останется. Но желание обладать сумочкой прямо сжирало, она мне во сне виделась.
Кара одернула блузку.
