— Забавно. Только я не заметил, чтобы ваши технологии как-то помогали с искажениями. Ты сам должен видеть: всё, что вы делаете, только ухудшает ситуацию.
— Это временные трудности, — покачал головой бог техники. — Не тебе судить о прогрессе. То, что часть пробоев адаптируется к новым условиям, делает нам только лучше. В отличие от обычных материалов, искажённые технологии можно изучать.
— Изучать то, чего не должно существовать⁈ — я осмотрел его с иронией. — Времени на все ваши «изучения» у нас нет. Искажения сами себя не зачистят. А демонические боги с каждым годом становятся сильнее.
— Именно поэтому мы должны ускорить прогресс, чтобы не зависеть от ограничений! — прорычал Теххарс, выпуская в меня очередной залп. — Придёт день — даже сильнейшие из искажённых не смогут нам противостоять!
Нанорис, всё это время отбивавшаяся от Ашшухатта, внезапно сменила цель. Облако её наномашин рвануло в мою сторону. Всё, чего оно касалось, рассыпалось в пыль.
— А тебе и этим предателям давно пора исчезнуть! — прошипела она, усиливая напор.
Правда, безрезультатно. Несмотря на мощь её средоточия, расщепление не работало на меня вообще. От слова «совсем».
Я уже был готов признать, что вариант с переговорами себя не оправдывает, и перейти к мягкому выведению из боя. Но не успел.
Потолок ангара с грохотом обвалился. Вся база содрогнулась — что-то очень тяжёлое рухнуло прямо на бронированный пол.
Бой с технологами прекратился так же внезапно, как и начался. Мы замерли. И сразу поняли — вот это уже не то, что можно проигнорировать.
Потому что к нам пришёл он.
Сам Искажённый. Сильнейший из демонических богов.
Обстановка на поле боя изменилась мгновенно.
Всех полубогов, как ветром сдуло — они отлично понимали, что это не их лига. В случае с Искажённым лучше было просто не мешать. Он, в отличие от них, был условно бессмертным, а вот они — весьма конечные существа.
За последние два года я успел неплохо изучить потенциальных противников — демонических богов. Ашшухатт, надо отдать ему должное, обеспечивал нас информацией без перебоев, и отчёты были предельно подробны.
Искажённый — существо, появившееся из коллективного страха человечества перед искажениями. А так как все мировые события в той или иной степени были связаны с линзами, гнёздами и пробоями, потенциал у этого ублюдка был… мягко говоря, пугающий. Даже сейчас, когда по силе мы были ещё где-то на равных, от него ощутимо давило аурой.
Отчасти причина была в том, что после разрушения равновесия наша связь с изначальными источниками силы почти полностью исчезла. Я, к примеру, уже почти не получал энергии от вулканов. И другие боги, как выяснилось, оказались в схожем положении.
Даже Казназис и технологи, несмотря на, казалось бы, бездонные источники в виде рынков и процессов, не могли полагаться только на них. Основной поток энергии всё равно шёл от последователей — как и у меня. Только у меня ещё дополнительно уходило на дар переплавки.
Демонические же божества были устроены иначе. Они могли существовать и без последователей — особенно на высших уровнях. Например, тот же Олуверт — Жвачный Гномик, если бы его не уничтожили ещё в зародыше, мог бы развиться до состояния, при котором никакая вера ему уже не требовалась бы вовсе.
Сразу после своего появления Искажённый, как назло, не предпринял ни малейших действий. Просто замер. Стоял, наблюдая. Будто нарочно давая нам время собраться. Ждал. Не нападал первым. Тем самым он демонстративно ставил себя выше нас — будто ему и вовсе не было нужды воспринимать нас как угрозу. Будь по-другому, он ударил бы сразу, в спину, когда мы были заняты друг другом.
Но время на передышку я терять не собирался. Сразу же занялся перераспределением энергии, восстанавливал трещины в броне. Всё же, даже атаки технологов могли подпортить мою защиту — а сейчас я явно был не в лучшей форме.
Остальные божества делали то же самое. Ашшухатт пострадал сильнее всех — ему даже пришлось поглотить средоточие-проводник, с которым я прибыл. Нанорис же почти не пострадала. Впрочем, толку от неё против Искажённого всё равно было мало — она всегда предпочитала держаться в тени, где безопаснее.
На вид Искажённый напоминал… «бурю в стакане». Вихрь, словно шаровая молния, очерченный полупрозрачным барьером, формировал иллюзию гуманоидной фигуры. То ли это было его средоточие, то ли сам он решил, что создание тела — трата времени.
— Жалкое зрелище, — наконец заговорил он. Голос, низкий, вибрирующий, будто раздавался сразу внутри головы. — Реликты прошлого. Тысячу лет — и ни капли прогресса. До сих пор грызётесь между собой.
— Сложно спорить, — ответил я, не поднимая голос. — Да и смысла нет. Раз уж пришёл, давай ближе к делу. Тянуть время можешь у себя в искажении.
— Дерзкий, — формы Искажённого искажённо изогнулись, будто он усмехнулся. — Свежий. Не припоминаю тебя. Кто ты?
— Вулкан, — пожал я плечами. — Демон. Если ещё осталось значение у этого слова. Нижнего мира больше нет, сам знаешь.
