Через час я сидела, завернутая в одеяло до носа и пила огненный чай. Сердобольные хозяева охали над моими синими ногами. Баба Клава решительно сказала:
- Девку надо в баню, иначе свалится.
- Может, не надо? - пискнула я. Леша бодро растирался вафельным полотенцем.
- Стакан самогонки и баня, - постановила баба Клава и вышла.
- Леш, я пить не буду, - заволновалась я.
- Будешь, как миленькая. Кто там пневмонии боялся?
- Я и теперь боюсь, но я когда выпью, я...
- Буйная?
- Хуже, - мрачно ответила я. - Озабоченная.
- Не волнуйся, я отобьюсь.
- Это вот самое обидное, - буркнула я. К счастью, Леша не расслышал. Вернулась баба Клава и уволокла меня в баню. Я тут же задохнулась от жара и пара, ослепла и закашлялась.
- Ложись на полок, я сейчас за веником схожу и вернусь.
- Баб Клав, я ж сдохну!
- Не сдохнешь, - донеслось из-за двери. Я кое-как улеглась на нижний полок, отвернулась к стене и приготовилась к худшему. Ожидания оправдались - веником меня налупили нещадно, до звона в ушах и жалобного писка. Зато сверху облили теплой водой. Баба Клава снова вышла, оставив в предбаннике большое чистое полотенце. Я замоталась в него и выползла из бани, пошатываясь. На кухне дед Митяй принял меня к столу и железной рукой налил мне стакан самогона.
- Баба Клава одевается, что ли? А Лешка где? - начала бормотать я. Перед глазами все расплывалось.
- Бабка корову доит, Лешка на дворе обливается, вон, - дед махнул рукой в окно. Я выглянула и тут же потянулась за стаканом. Блин, пришли мы с ним одинаково синюшные, а этот ... нахал стоит посреди двора, в чем мать родила и обливается водой колодезной. От злости я снова посинела и щедро отпила из стакана, тем более, что пить хотелось неимоверно.
- От и молодец, девка, - подбодрил меня дед. - Закусывай, закусывай. - Я чем-то зажевала пожар в пищеводе. - Давай теперь за здоровье!
- Дед Мить, я ж ...
- Пей, сказал! - дед крякнул, стукнул по моему стакану своим и воровато оглянулся на дверь. Лешка, красный и мокрый, замотанный в полотенце зашел и тут же отвел глаза. Я приложилась к стакану и выхлебала оставшееся. Даже смогла не закашляться, просто сразу запила и закусила.
- Смотрю, вы нашли общий язык. - Леша сел за стол, налил себе чаю.
- Ты, Алексей, рисковый парень! - важно поднял палец дед Митяй. Я подперла голову рукой и пьяно смотрела то на одного, то на другого.
- Такой, дядь Мить. - Не стал спорить Леша.
- Тебе прям вот надо было девку по мокрому лесу таскать! Просто нельзя было на сеновал позвать?
- С кузнецом, - икнула я. Леша кинул на меня быстрый взгляд, а я глупо улыбнулась.
- Дядь Митяй, Настю бы уложить, - тихо сказал Лешка. Я насупила брови.
- Я все слышу!
- Это радует. Спать сейчас пойдешь. Дядь Митин самогон быка с ног свалит....
- Дурак что ли, на скотину добро переводить! - тут же оскорбился дед. Я сложила голову на скрещенные реки и уснула.
Сны мне снились совершенно непотребные - видимо, нерастраченное мое пьяное либидо нашло выход и такой сон порнографический выдало - ужас. Снилось, что пришел ночью Лешка, проверить меня, и остался. И вовсе не отбивался, а наоборот - шептал, что я самая красивая, храбрая, желанная на всем свете. И щедро подкреплял свои слова действиями. А я тоже не возражала и взахлеб рассказывала, что он - самый лучший мужчина на земле. И тоже действовала. Вот так вот, девочки, как вредно подавлять женскую природу....
Утро было кошмарным. Во-первых, присутствовало дикое похмелье. Во вторых, ломило все тело. В-третьих, страдала я вчера зазря - простыла, и горло опухшее, и гланды, и сопли. Поставив себе диагноз - фарингит, я нашла свои сухие вещи и переоделась. Время было восемь утра. В деревне встают раньше, так что я всех нашла на кухне. Лешка сочувственно присвистнул, когда меня увидел, а баба Клава только руками всплеснула. Дед Митяй прищурился и многозначительно предложил полечиться. Я шарахнулась от пузыря, как черт от ладана и попросила водички.
- Насть, у тебя телефон с собой есть? А то мой разрядился. - Леша наворачивал оладьи.
- Телефон-то есть, а тут связь есть? - просипела я.
- У нас, как в Греции до кризиса - все есть, - солидно сказал дед Митяй и показал в окошко. Я послушно туда посмотрела и увидела лестницу, прислоненную к сараю. Перевела вопросительный взгляд на Лешу. Дед обстоятельно объяснил:
- Значит, кладешь телефон на крышу - ысымысы принимает. Насест видишь?
- Вижу, - слабым голосом отозвалась я. В кроне дерева и правда, виднелись какие-то доски.
- Вот, туда влезаешь, говорить можно.
- Жесть, - выдохнула я. Леша развел руками. - И кто полезет?
- Ну, этот кабан точно развалит все, - дед махнул рукой на Лешку. - Так что, ты полезешь!
- Кому звонить, чего говорить?
- Игорю, скажешь, что с нами все нормально и мы скоро будем. - Лешка как-то подозрительно отводил глаза.
- Тогда, я полезла, - обреченно вздохнула я.
На насесте было скользко и шатко. Для верности я ухватилась за ветку и принялась дозваниваться. Повезло, Игорь взял трубку с первого раза. Значит, потеряли.
- Мать вашу, Настя!
- Не трогай мою маму, святая женщина!
- Конечно, такую засранку родила!
