Меня встречала почти вся администрация поселка Локотки. Как то: председатель с женой, главный бухгалтер, директриса школы и руководитель самодеятельности. Прочие любопытствующие выглядывали из-за заборов, спин и коров. Я натянуто улыбнулась и поздоровались. Мне ответили вразнобой, и тут же начали принимать деятельное участие в моей жизни. Газель разгрузили очень дружно и споро, с любопытством рассматривая мое нехитрое барахло.
- Значит, Анастасия Филипповна, добро пожаловать, - откашлялся председатель. - Милости просим, как говориться.
- Спасибо, Иван Никитич, - улыбнуться получилось со второй попытки.
- Значит, Анастасия Филипповна, пойдемте, покажу вам, значит, где жить будете. Все как и хотели - и хозяйка одинокая, и не болтливая, и полный пансион, как говориться!
- Пойдемте, - согласилась я и подхватила сумку с ноутбуком. - Вещи пусть тут постоят, я их потом затащу.
- Знакомьтесь, - Иван Никитич широким жестом обвел неказистый домик и довольно подбоченился. Я кивнула. Дверь входная приоткрылась и во двор вышла худощавая женщина лет так шестидесяти.
- Добрый день, - вежливо сказала я.
- Добрый, добрый, - скептически ответила хозяйка. - Ну, пойдемте в дом....
Председатель со мной не пошел - сослался на дела. Куча моих пожитков быстро перекочевала с улицы во двор, толпа рассосалась, а мы принялись знакомиться с хозяйкой.
- Врачица, значит, наша новая, - констатировала она. Я кивнула и поежилась. - Ладно. Меня Марьей зови.
- А отчество?
- Без отчества, - отрезала хозяйка, - и без бабы и тети.
- Поняла. Меня Настя зовут.
- Вот комната твоя будет. Туалет здесь, баня во дворе. Если просто ополоснуться - вон, вроде душа. - Я оглядывала помещения, кивала и вздыхала. - Значит, платишь мне четыре тысячи, и лопаешь от пуза в любое время, на что глаз упадет. По дому помогать не надо, тока за собой убирай.
- Договорились. Вот деньги, - я отсчитала деньги и протянула Марье. Она быстро убрала их в карман, но добрее не стала.
- Обедать будешь?
- Чаю попила бы, - подумав, согласилась я.
***
Жизнь вошла в колею, а я вписалась в жизнь деревни Локотки, как будто всегда тут и была. Врач в таком месте, всегда больше, чем просто врач. Это и психолог, и свободные уши, и просто уважаемый человек. Меня через месяц уже называли Настенька Филипповна, чем уж такое имя заслужила - не знаю, вроде никогда особо ласковой не была. Внимательной - да, но раз уж я одна отвечаю за три с половиной тысячи человек, то мне уж сам бог велел быть внимательной к этим людям. С Марьей мы не подружились, но ладили вполне хорошо. Летом народ болеет мало - только своих гипертоников я гоняла нещадно - и с режимом, и с лечением, а в основном - кто-то вывихнул руку, кто-то с трактора неудачно упал да так, что живого места нет, а поди же ты - живой. Пили в деревне все - от мала до велика, в буквальном смысле. Старшеклассники пили наравне с родителями, среди учащихся средних классов пропаганду о вреде курения и алкоголя я вела неустанно, но пока результатов особо было не видно.
Через месяц моего пребывания в Локотках, самые отчаянные женихи и сорвиголовы выяснили, что реакция у меня хорошая, а рука - тяжелая. Про память я вообще молчу. Самым неугомонным прописывала витаминизирование. Витамины В1, 6 и 12 внутримышечно. Прониклись и пользой витаминов, и вредом доводить меня до ручки.
Скорую помощь я тоже успешно заменила - пришлось, конечно, сдавать экзамены и утрясать кучу бумажной волокиты, но я хотя бы стала получать деньги за то, что я вскакиваю посреди ночи и на раздолбанном Москвиче несусь откачивать очередного непутевого....
Поразительно, до какой степени человек может быть счастливым, когда чувствует свою необходимость! И как отступают перед ответственностью болячки и депрессии. Я все это ощутила в полной мере, когда вышла в отпуск. Съездила на неделю, проведала родителей, рассказала про свое житье-бытье, потратила зарплату за четыре месяца на себя, за два месяца - на всяческие подарки, поняла, что в городе зверею, и отправилась домой. Продравшись через снежные заносы, сугробы и переметы, вывалилась в центре села и только принялась вытаскивать свои сумки, как тут же образовалась толпа помощников, галдящих на разные лады.
- Тихо всем, - пряча за строгостью радость, велела я. Молодежь послушно затихла. - Теперь по порядку. Кто, чего натворил, пока меня не было?
- Ой, Настенька Филипповна, бабка Федотова руку сломала, в аккурат утром, пошла корову доить и навернулась! - не очень складно без матов разъяснили мне положение дел.
- Ясно все. Я сейчас за чемоданом забегу, и к Наталье Семеновне. С вещами поможете?
- Так уже! - широко ухмыльнулся Глебка, пытаясь приобнять меня. Я глянула на него исподлобья, и огромная лапища с моей спины исчезла. - Уже понесли. Настенька Филипповна, как уж мы за вами скучали!
- Да ты что? - поразилась я. Валенки стояли дома, а зря, между прочим - без них тут было трудно пройти.
- Докачу с ветерком! - Глеб приглашающе распахнул дверцу своего Москвича.
- Не сядем нигде? - скептически вопросила я, скорее для проформы. Пешком идти час буду по всем сугробам!
