Доктор Тейлор Слейд и его молодая жена отправляются в Панаму, чтобы развеять скуку. Случайная встреча меняет не только их планы, но и судьбу: шаг за шагом они все глубже погружаются в трясину зловещих галлюцинаций. Впервые в русском переводе — последний роман знаменитого американского прозаика Пола Боулза, шедевр эпохи психоделических экспериментов.Когда я писал «Вверху над миром», я курил гашиш, а потом уходил на целый день в лес с ручкой и блокнотом. Название романа — это строка из детской песенки, следующая фраза которой, «So high», в 60-е годы приобрела второе, наркотическое значение. Если меня спрашивают, какой из моих романов мне нравится больше всего, я всегда отвечаю: «Вверху над миром», потому что мне удалось сказать все, что я хотел, столь ясно и лаконично.Пол БоулзВ романе «Под покровом небес» Боулз рассказывает о постепенном разрушении психики двух американских туристов в Северной Африке. В своем четвертом романе «Вверху над миром» он вновь обращается к той же теме, только декорации другие — Центральная Америка. Его герои — средние американцы, наивно полагающие, что деньги и здравый смысл защитят их от любых невзгод. Боулз великолепно умеет нагнетать напряжение, так что сочетание мелких, кажущихся невинными деталей завершается, в конце концов, воплем ужаса. В садах, которые рисует Боулз, неизменно прячется стервятник, поджидающий жертву.The New York Times
Слейды уселись завтракать, даже не успев толком проснуться. Корабль прибыл: они слышали заунывный свисток, когда он вошел в порт глухой ночной порой. Теперь оставалось лишь подняться на борт вместе с багажом. Вчера вечером, когда они вернулись с прогулки на сон грядущий по пустынному городу, хозяин сказал им, чтобы не беспокоились: ночной портье разбудит их в полшестого, а завтрак подадут в столовой в шесть. Сейчас было без двадцати семь. Посреди комнаты чернокожая женщина мыла на коленях и так уже чистый дощатый пол. Больше не видно было никого, лишь с кухни доносились слабые звуки. Они предположили, что кто-то готовит кофе, который наконец убедит их в том, что они живы. Со стола еще не убрали после вчерашнего ужина: повсюду стояли мисочки с недоеденным десертом.
— Если мы опоздаем, я покончу с собой, — заявила она.
— О Господи, — затем, словно поправляя себя, он сказал: — Мы не опоздаем.
За окном утренний туман капал с одного бананового листа на другой. Часы над буфетом тикали быстро и громко. «Бомба с часовым механизмом», — подумал доктор Слейд, глянув на мокрую зелень гостиничного сада.
— Только не нервничай, — сказал он, зевая. — У нас еще уйма времени.
Разница между обычным расслабленным зевком и этой напряженной дрожью, судорожно поднимавшейся снизу живота, была велика. Он сосчитал до десяти и вскочил.
— Да где же этот
— Café! Café! — заорал доктор Слейд.
Мужчина указал на сад, и доктор Слейд шагнул в дверь на крупный песок. Под молодыми папайя ми росли кусты пойнсеттии: цветы напоминали красную папиросную бумагу. Выругавшись, он вернулся в столовую через боковую дверь и увидел пар, поднимавшийся над двумя чашками кофе на столе, Миссис Слейд в комнате уже не было.
Как можно упустить такую заманчивую возможность — выпить кофе, пока он еще горячий, хоть и с привычной добавкой сгущенного молока. Он сел. «Удачно сходила, — скажет он, когда она вернется. Или: — За пищеварением тоже нужно следить». На улице, прямо под окном, бешено лаяла собака и слышались возбужденные голоса. «Если и впрямь туго со временем, нужно дорожить каждой секундой. Просто необходимо делать все в свое время».
Появилась девушка с тарелкой хлеба.
— Hay mantequilla?[2] — спросил он ее. Та уставилась на него, пожала плечами и сказала, что сходит посмотрит. Он крикнул ей вдогонку, чтобы принесла еще одну чашку кофе, и взглянул на часы: без двенадцати семь.
Он услышал за спиной стук каблуков, быстро приближавшийся от вестибюля. Но не успел поставить чашку и обернуться, а миссис Слейд уже подошла к столу. Она уселась с довольным, сосредоточенным видом.
— Смех, да и только, — сказала она про себя и стала попивать кофе, пока он ждал объяснений. Девушка вернулась без масла, но с двумя тарелками яичницы с ветчиной. Прежде чем приступить к еде, он спросил:
— Что?
Миссис Слейд, похоже, его не услышала и с аппетитом набросилась на завтрак.
Пристань находилась в конце улицы, и оттуда был виден корабль — огромный и неподвижный посреди округлой бухты. Моторная лодка с зеленым тентом несколько раз пересекла прозрачную воду между пристанью и судном, пока они стояли в очереди перед таможенным навесом.
— Все-таки день будет отличный, — удовлетворенно возвестил доктор Слейд. — Туман был просто декорацией.
Он поставил портфель на землю, прислонив его к ноге.
— С них станет — сняться с якоря и тронуться в путь, пока мы стоим здесь и ждем, — хмуро сказала миссис Слейд.
Доктор Слейд рассмеялся. Если бы такое и впрямь произошло, у него было бы еще больше возражений, но по собственному опыту он знал, что мир устроен разумно.
— Надеюсь, они хотя бы умеют готовить ледяной дайкири, — сказал он, и это замечание, видимо, на мгновение успокоило ее.
Моторная лодочка с пыхтением подошла к пристани, и из нее вылезла крупная розовощекая женщина с широким лбом, блестевшим от пота. В руке она держала какие-то документы, которыми помахала двум мужчинам в форме, стоявшим поблизости; те указали на таможенный навес.
— Взгляни-ка на нашу чокнутую, — увлеченно сказал доктор Слейд. — Ну не прелесть? Она уже успела побывать на корабле и вернуться.
— Она забыла кредитное письмо, — ответила миссис Слейд.
Доктор взглянул на свою жену:
— Откуда ты знаешь?
— Сама сказала. Она — пассажирка, на корабле кредитных писем не принимают, и она думает, что сможет найти банк и снять немного денег. Целая эпопея. Я одолжила ей десятку.
