— Как вы считаете, Вадим Степанович, Сталин гений, или пропаганда его таким сделала.
— Я думаю гений. Существует дар от Бога, а в него от дьявола. Гений — только зла.
— Мы немного отошли в сторону, мы же говорили о нигилистах, об отрицании Бога, — сказал Бурцев.
— В сторону мы не ушли, это как раз из той темы. Нигилисты эти безобразия творили еще в прошлом веке. Софья Перовская со своей компанией подложила бомбу под поезд, чтобы убить царя. Вместо царя убили сотни ни в чем не повинных людей. С этой компании, как с гуся вода, и не покаялись. На суде сожалели, что царь в поезде не ехал, а то, что невинные души на их совести, им было наплевать. Разве могли они это делать с Богом в душе? Конечно же, нет. Нельзя жить по заповедям Господним и творить зло. Поэтому, они первым Бога-то отрицали, чтобы не мешал им. А потом за ними появились «отморозки» двадцатого века. Для них какие-то сотни невинных душ — мелочи. Тут уж размах был на миллионы убитых. Ты только вдумайся, Вася, именами убийц стали называть улицы и города. Это уже что-то ближе к маразму. Никольцев замолчал.
— Россия-матушка, как же ты несчастна, — сказал Бурцев, — и до коих пор терзать тебя будут? Я как-то у Толстого прочитал такую фразу: «Общество оценивается по состоянию его тюрем».
— Да какая там оценка, Вася! Это не подлежит оценке, средний век, а может и того хуже. Ты думаешь, если этих прогонят, другие лучше придут? Фигушки, придут такие же сливки этого общества, без Бога в душе, а значит со всеми пороками зла: жадностью, ненавистью к людям, подкупами, шантажом, убийством. И не лучше, а может быть хуже будет какой-нибудь демократический правитель. Все они родом оттуда. А вот когда Россия вернется к вере, и вырастут на этой вере новые поколения, тогда можно чего-то и лучшего ждать.
— Давайте выпьем, Вадим Степанович, — водка прокиснет, — пошутил Бурцев. Выпьем за Россию, может все-таки вернётся она к вере.
— Думаю, что вернётся, иначе без неё она погибнет.
Засерел рассвет, а две родственные души продолжали и продолжали говорить, понимая друг друга с полуслова.
Прошёл уже почти год, после того как Ася встретилась с Бурцевым. Теперь она часто видела его в цветных снах: такого стройного, загорелого, повзрослевшего. Лицо его стало мужественным и этим ещё более привлекательным. Порой он подходил к ней близко-близко, так, что она могла потрогать руками его загорелые скулы. То вдруг внезапно разворачивался и куда-то уплывал, а она в ответ ему кричала: «Постой, мой миленький». Да так кричала, что подружки по комнате её будили и спрашивали: «За каким парнем ты все гоняешься?». Она все отшучивалась: «Так, снится один красавец». И сегодня утром проснулась, а Валя ей и говорит:
— Ася, ты опять ночью своего красавца звала. Хватит гоняться за призраком. Есть два пригласительных билета, в военно-морском училище выпускной бал.
— Старовата я, Валечка, для лейтенантов.
— Почему старовата? А к тому же там есть капитаны первого ранга, второго и третьего.
— А эти, что там делают?
— Кому-то надо учиться, а кому-то и преподавать. Первого ранга, конечно, староват, хотя неплохо. Представляешь, Ася, — жена полковника.
— Валюша, они же все женаты.
— Подумаешь, ты же тоже была замужем. А потом жена не стена, можно и отодвинуть.
— А я может того, из сна больше люблю.
— Ну и люби своего призрака, только от этого материальных благ не прибавится. Пора вставать, на экзамен опоздаем.
Валя отодвинула занавеску, за окном стояло солнечное, июньское утро.
— Ох, как не хочется вставать, — Ася потянулась в постели, — последний экзамен и прощай институт.
Экзамен закончился, и студенты потянулись в столовую. Ася взяла сосиску, стакан кефира и села за столик рядом с Валей. Лица девчонок сияли, экзамен сдали успешно, скоро выпуск и им казалось, что все сложности этой жизни позади. К ним подбежал Саша Грибин.
— Ух! — с шумом выдохнул он, — еле сдал. Ой, девчонки, живот подвело, пару рубликов в долг дайте. Скоро получка, отдам.
— Саша, сколько ты будешь побираться? — сказала Валя, доставая кошелёк.
— Лично тебе буду пять рублей должен, через пару дней верну.
Валя достала с кошелька трёшку и подала Грибину.
— На. Будешь должен восемь. Грибин, улыбаясь, убежал.
— Сама о морском офицере мечтает, а Сашку подкармливает.
— Ася, не могу я ему не дать, видишь какой худенький, он же на одну стипендию живёт.
— Пусть подрабатывает, как мы.
— Он подрабатывает, и все деньги матери отсылает. Мать осталась с двумя школьниками. Отца нет, спился и куда-то исчез. Мать пыталась разыскать, но бесполезно. После окончания института, встанет на ноги, вот я тогда с него и востребую.
— Значит, любишь, а сама о полковнике утром мечтала.
— Мечтать не грех, кто из нас не мечтал о принце в золотой карете. Жаль, что хрустальные башмачки и принцы только в сказках, — она вздохнула.
В это время подбежал весёлый Саша. Он держал тарелку, на которой лежала капустная котлета и кусочек хлеба.
— Та..а..к, — сказал он протяжно. «Сегодня вечер у девчат, сегодня будут танцы. И щёчки девочек горят, с утра горят румянцем», — пропел он.
