— Говорит, у водителя вся спина синяя. Сам стоит в люке, а водителя ногой по спине лупит. Таким образом, он командует — остановиться или вперед ехать. Как таких в армии держат и ещё генералов дают?
— Сам думаю, сержант, как оно так получается. Дослужился же до генерала: и лейтенантом был, и взводом командовал, а людей выходит всю жизнь ненавидит. Смотрит на солдата как на пушечное мясо, на его голову становится, как на ступеньку, чтобы подняться по карьерной лестнице вверх.
Утром в палатку к Бурцеву зашёл Карпенко. За одну ночь он постарел на несколько: лет, лицо его осунулось, на лбу просматривалась глубокая морщина, под глазами виднелись синие круги. Бурцев приподнялся ему на встречу, подал руку.
— Как самочувствие, как твоя рана?
— Да, рана пустяки, так слегка руку задело. Рана в душе. Вернее, не рана, а огромная дырища.
Олег замолчал. С минуту сидели молча.
— Командир, я рапорт принёс.
— Какой рапорт, Олег?
— Не могу я после этого ротой командовать, пусть взвод дают.
— Да, погоди ты. Рапорт, он принес. Тут вот наградные оформляем. Приказано всех наградить, и тебя в том числе. А потом, куда тебя ставить. Все взводы заняты.
— А взвод Сани Роговцева?
— Ты чего, Роговцева хоронишь? Живой он в госпитале лежит. Ранение нетяжёлое. Только что доктор из госпиталя приехал — понес уточнённый список командиру полка. Сказал, что Саша через пару недель будет в строю.
— Товарищ майор, отпустите хоть на часок. Саньку увижу и назад.
— Да брось ты, на часок он поедет. Езжай на целый день. И не только Роговцева, всех ребят навестить надо. Замполит деньги собрал. Офицеры полка скинулись. Он едет сейчас покупать фрукты, конфеты, «Фанту», вместе с ним и поедешь.
Много ли человеку надо?! Одно слово и человек смешан с грязью. Его обзывают трусом. Одно слово и человек, не страшась самой смерти, идет на пулемёты и побеждает, затем впадает в депрессию, и с помощью слова выходит из неё, и сейчас мчится к тем, кого он этим словом повёл за собой. Выходит в библии написано правильно: «Вначале было слово, и это слово Бог».
Ася успешно сдала государственные экзамены. В институт приехали представители из областей отбирать себе медицинские кадры. Она все время глядела на высокого, уже немолодого мужчину, стесняясь к нему подойти. Он был как раз из тех мест, где служил Вася. Она переборола себя, решилась и подошла.
— Возьмите меня к себе, — сразу начала она.
— Что ж так? Все просятся в Москву, Ленинград, а вы к нам.
— Мой друг там служит.
— Отслужит и уедет домой, а вы за ним помчитесь.
— Он офицер, назначение туда получил.
— Это меняет положение дел.
На кафедре хирургии о ней отозвались, как о способном, подающем надежды будущем хирурге. Дело было решено. Ася получила диплом и распределение в Куйбышев. Вначале она не поверила своим ушам, прижав к груди заветный клочок бумажки и диплом.
— А вдруг, — думала она, — он отвергнет, как Онегин Татьяну и все надежды, рухнут в одночасье? И больше не будет того светлого завтра, которое она рисовала себе, оставаясь наедине.
Игра судьбы посылала ей возможность встретиться с ним. Идя по перрону вокзала, она мечтала быстрее устроиться на работу и разыскать его. Мечтала, как они будут просить друг у друга прощения. Потом забудется всё, и они будут вместе.
Главный врач больницы Клавдия Ивановна встретила Асю доброжелательно. Она подробно расспросила её об учёбе, затем позвонила и пригласила к себе начальника хирургического отделения. В кабинет вошёл мужчина лет пятидесяти, среднего роста. Ася увидела голубые, веселые глаза, ухоженные, небольшие руки. Из-под колпака выбивались кудрявые волосы.
— Вот Вам, Модест Петрович, врач в ваше отделение. Окончила ленинградский институт.
— Ну, скажем, Клавдия Ивановна, не врач, а ещё только ученик.
— Вы мне все уши прожужжали, где я вам профессора возьму, — сказала Клавдия Ивановна.
— Да не профессора я прошу! Врача, дежурить некому — хоть и за это спасибо.
Он стал спрашивать Асю по хирургии с таким пристрастием, что ей показалось, будь-то она снова на госэкзаменах.
— Хорошо, — улыбаясь, сказал Модест Петрович, — знания неплохие. Будем, девочка, практику подгонять.
— Вы идите, Модест Петрович, а я решу вопрос с жильём. Её надо устроить где-то, жить.
Клавдия Ивановна куда-то звонила, просила комнатку в общежитии и почему-то кого-то упрашивала. Закончив звонить, она написала на клочке бумажки адрес и фамилию, к кому надо обратиться, и подала его Асе.
— Идите, устраивайтесь, а завтра на работу. Запомните, милая, вы попали к замечательному врачу. Душа и руки у Модеста Петровича золотые. Вам очень повезло. Если не будете лениться, он сделает из вас замечательного хирурга.
Общежитие, куда устроилась Ася, было небольшим, двухэтажным зданием. В комнате, где её поселили, сидела девушка: маленького роста, в очках, с красивыми чертами лица. Она отложила книгу, и взглянула на вошедшую Асю.
— Меня сюда комендант прислала, — стесняясь, сказала Ася.
— Заходи, — широко улыбнулась девушка.
Она поднялась Асе навстречу и так запросто, как будто они были уже давно знакомы, подала ей руку.
