Агрон взглянул на Дриту, будто спрашивая: «Ну что, возьмем его с собой?»
Дрита улыбнулась.
— Тут вот какое дело, — обратился он к Селё. — Необходимо забросить в тюрьму одно важное письмо. По-моему, это можно сделать с помощью рогатки. Как думаешь, сумеем?
Селё неуверенно пожал плечами:
— Но, если…
— Что если? — прервала его Дрита.
— Пойдем, посмотрим на месте, — предложил Селё.
Все вместе они снова отправились к тюрьме.
— Давайте отсюда. Здесь нас никто не увидит, — остановил их Селё возле стены, которая отделяла сады от тюремной дороги. — Которое окно?
— Десятое.
— Оно закрыто! — огорчилась Дрита.
— Подождем, пока откроется, — решил Агрон.
— А если оно никогда не откроется? — Дрита уже шмыгнула носом.
— Надо придумать что-то другое, — сказал рассудительный Селё. — Давайте думать.
Ребята замолчали. Лица их стали сосредоточенными.
Стоило кому-нибудь шевельнуться, остальные поворачивались к нему с надеждой. Но пока ничего стоящего никому в голову не приходило.
— А если забросить письмо в соседнюю камеру? — предложил Селё.
— Нет. Так нельзя! — запротестовал Агрон. — Мы же не знаем, кто в ней сидит.
— Может, забросим в соседнее окно записку и попросим в ней передать нашему из десятой камеры, чтобы он открыл окно и выглянул, — предложила Дрита. — Вот тогда и забросим ему письмо Трима.
План Дриты понравился. Возникал только вопрос: а вдруг в соседней камере находится плохой человек? Он не захочет передавать их просьбу узнику из десятой камеры. А еще хуже — позовет стражника и покажет их записку… Нет, так не годится.
— Вы читали письмо? — спросил Селё. Он обдумывал какое-то новое решение.
— Мы не имеем права его читать! — возразила Дрита.
— Я подумал… Может, оно написано условными словами, как и полагается у подпольщиков. Тогда мы сможем кричать эти слова, будто играем. И их услышит товарищ из десятого окна.
Эта мысль заставила ребят задуматься.
— Ну так как? — спросил Селё дрожащим голосом. — Распечатаем?
— Хорошо! Я согласна… — решилась Дрита. — Ведь у нас нет другого выхода, правда?
Агрон молчал, потом решительно махнул рукой: «Давайте!» Ребята быстро разорвали нитки и прочитали письмо несколько раз, но ничего не поняли. В нем было всего несколько слов: «Дорогой друг, пчел хотят увезти, мы подыскиваем новую пасеку. Время отправки сообщим».
— Нам непонятно, — решил Агрон, — ему понятно. Распределим предложения.
Через минуту ребята вылезли из кустов и с невозмутимым видом медленно пошли вдоль тюремной стены. Когда они поравнялись с десятым окном, Агрон, толкнув Селё, закричал весело:
— Дорогой друг, пчел хотят увезти!
— Мы подыскиваем новую пасеку! — закричал Селё и отвесил Агрону изрядный тумак.
— Время отправки сообщим! — засмеялась Дрита, глядя на мальчиков.
Они несколько раз повторяли свою «игру».
Во дворе тюрьмы раздались крики и брань. Забегали люди, начали греметь засовы. Неужели ничего не получится?
Вдруг десятое окно открылось, и за решеткой показалось лицо заключенного. Окошко было маленьким, поэтому всего лица не было видно. К тому же железная решетка разделяла его на несколько квадратов.
— Дорогой друг! — прямо завопил Агрон. — Пчел хотят увезти!
— Мы подыскиваем новую пасеку! — пробасил Селё так, что даже в горле запершило.
— Время отправки сообщим! — завизжала Дрита и захлопала в ладоши.
Над стеной показалась голова разъяренного карабинера. Заключенный быстро закрыл створки.
Ребята растерялись. Ноги как будто приросли к земле. Вдруг окно приоткрылось, и человек сделал знак, чтобы ребята уходили. Они не заставили себя ждать: дружный топот босых ног раздался по дороге.
— Он все понял! — прокричал Селё, когда ребята были уже далеко от тюрьмы.
Агрон шел, опустив голову. Слова Трима, только что сказанные мальчику, больно ранили его самолюбие.
«Сам виноват!» — думала Дрита, идя рядом.
И правда. Почему Агрон поступил именно так? Обычно он беспрекословно выполнял все поручения Трима, а в этот раз уперся, как осел. Такого еще не было. Но все по порядку.
Часа через два после событий у тюрьмы ребята встретились с Тримом — он сам разыскал их на берегу моря. Агрон рассказал ему о том, каким образом заключенному из десятой камеры было передано содержание письма. Потом Агрон поведал Триму во всех подробностях о встрече с Петритом, о неожиданной оплеухе, которую он получил от друга в магазине. Трим задумался. Очень его обеспокоило это сообщение: «Не случилось ли чего с Петритом? Не мог же он ударить Агрона без всяких на то причин».
— Иди к Петриту, поговори с ним. Там что-то произошло. Только будь осторожен! — сказал он.
— С ним говорить не буду! — вспыхнул Агрон. — Глаза б мои его не видели!
Сначала Трим советовал, убеждал, как это делал обычно. Но все было напрасно. Агрон стоял на своем: «Не пойду!»
— Хватит! — не выдержал наконец Трим. — Мы здесь не в бирюльки играем! Это приказ! Мы должны знать, что происходит в приюте. Понятно? Идите к приюту с Дритой!
Никогда еще ребята не видели его таким. Обычно Трим разговаривал спокойно и терпеливо. Но чтобы так…
«Ох уж этот Агрон!» — думала Дрита, уже шагая рядом с понурым другом. Она злилась и жалела его.
