– Вот опять вы представили что-то ужасное! Полагаете, мы заберем у вас милосердие? Романтичность? Честность? Должен вас разочаровать: ни то, ни другое, ни третье продать потом не получится. Подумайте сами – кому бы вы могли предложить на рынке людей доброту? Милосердному оно не нужно, ибо у него есть свое. Немилосердному и в голову не придет покупать что-либо подобное: во-первых, ему неизвестно, что это за товар, а во-вторых, он не без оснований полагает, что подобное приобретение его жизнь никак не улучшит.
Я потерла лоб. Мне вдруг страшно захотелось пить.
– Вы уверены, что не хотите чаю?
Он вежливо отказался. Я заварила себе пуэр – всегда держу в кабинете запас – и обхватила горячую кружку ладонями. Мне больше не было жарко.
– Так что же это за часть души?
– О, тут весьма любопытно! – Он подался вперед, глаза его загорелись. – Это… м-м-м… Назовем это даром, который вам никогда не пригодится.
– Отчего же?
– Потому что у вас не будет условий для его использования. И это, поверьте, ваш собственный выбор.
Я покачала головой:
– Не понимаю.
– Позвольте, я объясню на примере. Представьте, что вам бы пришла в голову дикая фантазия забраться на Эверест.
Я рассмеялась.
– Да-да, – улыбнулся он в ответ, – это и в самом деле смешно. Вы не переносите холод и тяжелые физические нагрузки, а уж их сочетание… Бр-р-р! Нет, исключено!
– Исключено! – эхом откликнулась я.
– Но представьте, что вы все-таки забрались бы на Эверест. – Голос его приобрел внезапную силу и глубину. – И там, стоя на высочайшем пике под необъятным небом, оттенок которого вы не можете себе представить даже приблизительно – потому что здесь, на земле, вам никогда не увидеть такого неба, – так вот, стоя там в безмолвии, вы вдруг видите то, что было сокрыто прежде. Из маленьких рассказов и заметок, которые спрятаны у вас в нижнем ящике стола, в вашей голове образуется книга – та самая, которую вы мечтали написать, собрав ваши наблюдения за актерским миром. Чудесная книга, над которой читатель будет плакать и смеяться. Что-то произошло с вами, пока вы стояли на снежной вершине горы, распахнулось окно в небесах, и вы узрели то, что никому, кроме вас, не могло открыться. Но произойти это может только там, на самой высокой точке Эвереста. Куда вы никогда, никогда, никогда не заберетесь.
Он замолчал. Некоторое время в комнате стояла тишина.
– И вы, – медленно сказала я наконец, – вы хотите забрать у меня эту способность?
– Не эту! Подобную. Я лишь привел вам пример. Дверь, которая никогда не откроется для вас, потому что все ваше существо будет противиться этому. Я хочу выкупить у вас ключ от этой двери.
– Кому же вы его предложите?
– О, желающих масса! В моем выдуманном примере это мог бы быть альпинист, мечтающий стать великим писателем. Положим, великим ему не быть, но известным – вполне. А у него мы выкупим что-нибудь другое, что пригодится кому-то третьему.
– А этой способностью, ключом, как вы говорите, – им владеет каждый?
Мне показалось, мой гость замялся, прежде чем ответить.
– Нет, – сказал он после паузы. – Говоря начистоту, далеко не каждый.
– Но я точно не смогла бы ею воспользоваться? – настаивала я.
– Я могу заверить вас лишь в одном: она так же далека от вас, как в том примере, что я привел. Вы могли бы подняться на Эверест?
Я немного подумала.
– Да. Пожалуй, могла бы.
– А стали бы это делать?
Я молча покачала головой. Ненавижу холод. И тяжелые физические нагрузки, как он справедливо заметил.
– Вот об этом я и говорю! – обрадовался он. – Эта дверь не так уж далеко от вас. Но чтобы открыть ее, вы должны сделать что-то из ряда вон выходящее. То, что для вас не свойственно. То, чего в обычной жизни вы никогда не сделаете.
В обычной жизни, думала я. А если представить, что падает пассажирский самолет, в котором я летела отдыхать, и я – единственная уцелевшая, и оказываюсь на вершине горы… Нет, маловероятно.
– Что вы предлагаете взамен? – деловито спросила я.
Он просиял. Мне показалось, предыдущая часть разговора его тяготила. Во всяком случае, в голосе его, когда он говорил об Эвересте, что-то такое прозвучало… Если бы я имела дело с обычным человеком, я бы сказала, что это была тоска.
Но от нее не осталось и следа, когда представитель ответил мне.
– Мы предлагаем очень, очень достойный обмен! – с гордостью провозгласил он. – Вы получите… м-м-м… назовем это «безукоризненный прицел».
Как ни странно, я поняла его сразу.
– На этом проекте?
– Вообще. Всегда.
Я откинулась назад, во все глаза глядя на него, и повторила:
– Безукоризненный прицел!
