– Литературный кружок на выезде, – скучным голосом констатировала Вита.
– «Юный книголюб», – поддакнул Саня и по-хозяйски положил руку ей на плечо.
Я свернул на дублер. Не такой уж и юный вообще-то, если это обо мне, а не о Патрике. Но с Мащенко никогда не поймешь, польстил он мне или тонко поддел.
Размышляя об этом, я как-то потерял нить Патриковых рассуждений, а когда спохватился, что меня побивают в пух и прах моими же собственными аргументами, было уже поздно возражать: мы приехали.
Покровское-Стрешнево – парк хороший, светлый. Очень странно, что именно отсюда третью неделю поступают сигналы по коду четыре-сэ. Я бы еще понял, если б жаловались на Ботанический при МГУ – там в свое время энтузиасты такого навыращивали, что с этих однодольных, зонтичных и крестоцветных станется и морок напускать на заплутавших бедолаг.
В Стрешнево ничего подобного нет. Здесь спокойные ивы на берегах озер, а в глубине парка – сосны над ковром светло-зеленой заячьей капусты.
Сосна – дерево чистое и к человеку благожелательное (это вам не древние коломенские дубы, которые всяк норовит потрогать, и совершенно напрасно). А простецкая заячья капустка и вовсе удивительная травка: на разнообразные альтернативные формы жизни действует почище любого чеснока. Попросту говоря, тошнотворно воняет (наш нюх уловить эти запахи не может, и слава богу).
– Значит, не вампиры хулиганят, – вслух подумал я.
– Точно не они, – согласился Патрик. – Собаки же…
Я-то на травку ориентировался, а Урусов пошел более простым путем. Вампиры не в силах трансформироваться в собак ни при каких условиях. Более того, они и заводить собак не могут. Точнее, они бы, может, и смогли, но вот псы с ними не живут: либо дохнут, либо удирают. Необъяснимое, кстати, явление! До сих пор никто не нашел ответа. Кошкам – тем все равно, они и с Дракулой соседствовали бы, а по утрам скандалы бы ему закатывали: жрать давай, упырь недорезанный! И шел бы как миленький, и кормил бы.
– Собаки-собаки… – пробормотал я. – Ладно, братцы, тронулись.
– И они тронулись! – несмешно сострил Саня, сведя глаза к носу.
Клоун, беззлобно подумал я. Выпендривается, понимаешь, перед Виткой. А она на него так смотрит иногда, что не поймешь: то ли поцеловать хочет, то ли влепить затрещину.
– Диспозицию все помнят? – сурово осведомился я. – Мы с Витой обходим озеро слева, вы идете по главной дороге. Встречаемся, – я взглянул на часы, – за родником через двадцать минут. Там прошерстим оставшуюся территорию – и на базу. Если видите что-то подозрительное…
Я сделал паузу.
– …ни в коем случае не предпринимаем ничего самостоятельно, – отрапортовала Витка.
– Не зря говорят, что прекрасному полу свойственна осторожность, – шепнул Саня.
Провокатор!
– Если только нет непосредственной угрозы человеческой жизни, – дополнил Патрик.
– Верно, – мрачно кивнул я. – Саня, как понял меня?
– Йес, сэр! – согласился тот. – В смысле, так точно, шеф! Не подведем, не оплошаем!
Похоже, физиономия моя была достаточно красноречивой, потому что он пожал плечами и сказал, сменив тон:
– Да ладно, Дэн, что ты с нами как с маленькими! Какая угроза, чесслово? Ну, погоняли дворняжки парочку роллеров! Ну, мамашка на гормонах заистерила! Нет повода для паники.
Говоря начистоту, я и сам так полагал. Патруль этому лесопарку ни к чему. Магический фон в норме по всей территории, никаких инцидентов за пять дней не случалось… На черта мы копытом землю роем? И студентиков подключили…
Но всего этого я, конечно, не сказал. А строго донес до младенцев, что не нашего ума дело, и вообще Юрганову виднее.
Разделившись, мы приступили к обходу вверенной нам территории. Черт, канцеляризмы из меня так и прут! А что им остается делать, когда по результатам каждого такого обхода я должен кропать отчет?
– Дима, в двадцати метрах впереди собака, – бдительно заметила Вита.
Я пригляделся. Дворняжка как дворняжка, мелкая, облезлая.
– Пока наблюдаем…
Собака поравнялась с нами, задрала лапу на столб и расхлябанно потрусила дальше. Я смотрел на ее тощий зад и размышлял. А не поймать ли блохастое отродье, пока оно окончательно не смылось? А не разъяснить ли эту сову поподробнее? Потому как перепуганные свидетели упоминали похожую дворнягу.
Правда, в их речах фигурировали еще такие эпитеты, как «громадная», «свирепая», «жуткая» и «злобная». Но мы-то понимаем: собака, которая внезапно выскакивает на вас из кустов, всегда будет в два раза крупнее той же собаки, мирно бегущей мимо. И зубов у нее в два раза больше, и растут они вдвое чаще. Удивительный оптический эффект!
Я уже было совсем решил приманить блохастика и даже полез с этой целью в карман за сыром (не заклинания же на него тратить), как мне помешали. Из леса взволнованно закудахтали: «Эличка! Эличка!», и на дорожку выскочил тощенький пенсионер в кедах и спортивных шортах. Заслышав призыв, дворняга подпрыгнула и рванула обратно.
Я поглядел, как старикан надевает на собаченцию ошейник, и понял, что здесь нам ловить нечего.
Возле указателя на родник уже торчал Саня. Патрик бродил вокруг, что-то разглядывая на земле.
