– Меня больше занимает другой вопрос, – вежливо сказал Урусов. – Что делать с человечеством, запаниковавшим при встрече с потенциально враждебным интеллектом. Это куда более интересный объект для изучения!
Витка, долго терзавшая в зубах одну из косичек, не выдержала:
– Дима, а в самом деле, что с ними сделают, с этими собаками?
Я невесело усмехнулся. Из тех обрывков разговора между Юргановым и мэтрами, что я уловил, сделать выводы было нетрудно.
– У-сы-пят! – по слогам отчеканил Саня. – И правильно!
Витка посмотрела на него. По-моему, от таких взглядов от стены должна отваливаться штукатурка.
– А что такого? – он пожал плечами. – У нас почти дюжина умных злобных тварей. Или ты думаешь, они будут показывать цирковые трюки? Слепых через дорогу водить?
– Мы же ничего о них не знаем! – резко сказала Вита.
– Зато Иноземцев знал! Не просто так он закрыл каждую на четыре засова!
– Мы не можем их усыпить! – она даже привстала от негодования. – Они умные! Они все понимают!
– Тогда они понимают, что сидят в тюряге! – возразил Саня. – И останутся там до конца своих дней. Ты готова обречь их на такое существование?
Вита вспыхнула:
– Твоя инициатива – это трусливая жестокость!
Мащенко отвесил шутовской поклон:
– Внимательно слушаю твои предложения!
– Для начала этих собак надо изучить!
– И что потом?
Вита осеклась.
– Знаешь, почему Иноземцев их запер? – наступал Саня. – Потому что зашел в тупик! Вывел ни к чему не приспособленный интеллект! Уж у него-то было время на изучение подопытных кроликов, то есть извини – собачек! Может, потому и помер, что разочаровался в деле всей своей жизни. – Он поднял указательный палец. – Точно! Иноземцев обнаружил корреляцию между уровнем интеллекта и агрессивностью и скончался, не вынеся удара!
– Чем тупее, тем злобнее! – взорвалась Витка. – Что мы и видим на твоем примере!
Я с силой хлопнул в ладоши. Два краснолицых спорщика уставились на меня.
– А вот на личности переходить не надо, – твердо сказал я. – Вита, выговор тебе.
Девушка сжала вторую косичку зубами с такой силой, будто хотела откусить.
– Кстати, а будь они глупыми, их можно было бы усыпить? – в пространство насмешливо спросил Саня.
– Дело не только в уме. – Патрик выпрямился. – Эти собаки – результат человеческого вмешательства.
– Ошибки!
– Пусть даже так. Это ничего не меняет. Уничтожить их – значит расписаться в собственной беспомощности. Мы же маги! Неужели человечество в нашем лице ничего не может предложить, кроме уничтожения того, чего оно не понимает?
– В том-то и дело, что все оно понимает! – Саня с силой стукнул себя в грудь. – Не надо наворачивать вокруг обычных злобных дворняг эту вашу мишуру ложного гуманизма. Ах, песики! Ах, мы их создали! Ах, мы должны им помочь! Правда, не понимаем как, но все равно должны!
– Допустим, усыпить мы их всегда успеем, – рассудительно сказал Урусов. – Сань, неужели тебе самому не интересно, что эти псы собой представляют?
Мащенко не успел ответить – у меня зазвонил телефон.
– Мозговой штурм отменяется, – в трубку сухо сказал Юрганов. – Решение по иноземцевскому эксперименту принято.
– Уже? – ахнул я. – Какое?
Вместо ответа Иван Семенович сказал одну фразу и отключился. Я послушал короткие гудки и, не сдержавшись, выругался.
– Что? – забеспокоилась Вита. – Что там такое?
Мне ничего не оставалось, как повторить последние слова шефа:
– Собаки напали на охрану участка.
Когда мы примчались в Покровское-Стрешнево, людей в парке не было вообще. Всех до единого убрали от греха подальше. Дворняги, каким-то образом выбравшиеся из клеток, ходили вдоль забора (иллюзия руин растаяла окончательно) и рычали, как тигры. Одноногая собаченция невозмутимо сидела в углу на попе, согнув ногу в коленке (выглядело это так дико, что я содрогнулся), и глодала кость.
– Что здесь случилось?
Выяснилось, что собак хотели покормить. Однако первый пес не подавал в клетке признаков жизни, и охранник вошел к нему.
– Я думал, он дохлый! – оправдывался парень с перевязанной рукой. – Он кверху пузом валялся!
«Дохлый кобель» очень быстро стал живым, и не просто стал, а повалил бедолагу и нежно прижал челюсти к его горлу. Дальнейшая часть истории поначалу показалась мне полным бредом.
– Он заставил нас открыть остальные вольеры, – уныло пробасил второй охранник. – Головой мотал вправо, пока я не сообразил, чего ему надо.
– Хочешь сказать, пес тебя шантажировал? – спросил я, осмыслив его слова.
Страдалец кивнул и понурился.
– Ну я и открыл. А чего делать-то, когда он Василию вот-вот башку откусит!
– И пускай бы откусывал! – раздался сзади дребезжащий голос. При виде самого Юрганова охранник побледнел. – Идиоты! Устроили тут… заповедник!
– А потом, когда ты открыл все клетки?
– Она… То есть он… Он выпустил Василия. И мы побежали.
– А корм бросили там, – хмыкнул Юрганов.
Действительно, с нашего места было видно, что осталось от мешка с сухим кормом.
– Резюмирую: собаки проявили агрессию, – сказал сухопарый маг, стоявший за спиной Юрганова. – Перехитрили людей. Добились частичной свободы. На контакт не идут, верно?
