Мы сидели на скамейке в ближайшем парке: юргановские подземелья до того давили на психику, что я постыдно сбежал наверх, к свету и людям.
– Почему недобрые? – непонимающе сощурился Патрик. Он снял очки и почесывал дужкой за ухом.
– Потому что интеллект у этих собак идет рука об руку с агрессией. Попросту говоря, чем умнее, тем злее.
Патрик воззрился на меня прямо-таки негодующе.
– Но ведь это… это неправильно! – от возмущения он едва подбирал слова. – Ведь нет же такой зависимости у обычных животных!
– У обычных нет. А у этих есть.
– Может, Иноземцев напортачил? – предположил Саня. – Он же сдвинулся!
– Или взрывное развитие интеллекта всегда сопровождается усилением определенных качеств, включая агрессию, – быстро парировал Патрик. – Просто раньше об этом не знали, поскольку подобных магических опытов никто не ставил.
– Хвала Одину! – огрызнулся Саня с несвойственной для него резкостью. – Крейзанутый был ваш покойный Иноземцев! На всю голову!
Мы замолчали. Я не испытывал уверенности, что Иноземцев был сумасшедшим, и в любом случае мне не хотелось ни думать, ни говорить плохо об этом человеке.
– А я знаю, почему они все свирепые, – внезапно сказала Витка. Голос у нее был странный. – Ты сказал, Дима, Иноземцев их очеловечивал?
– Ну да.
– Вот вам и ответ. Они просто очень на нас похожи. Это ведь только собаки людей прощают, да и то не всегда. А люди людей – редко. Наверняка они все бывшие бродячие. Значит, настрадались за свою жизнь. И теперь им есть на что сердиться.
– Ты это серьезно? – Мащенко особым образом поднял бровь и взглянул на Витку снисходительно.
Тонкие ноздри маленького Виткиного носика раздулись, и я понял, что сейчас разговор уйдет совсем не в ту сторону. Но не успел вмешаться, поскольку вместо меня это сделал Патрик.
– А одноногая собака? – спросил он. – Она отличается от прочих?
Как по команде, Саня и Вита посмотрели на него. Воспоминание о жуткой прыгающей зверюге заставило их забыть о потенциальной битве. Я в очередной раз задумался, по наитию действует Патрик или же бросает свои якобы случайные реплики вполне обдуманно.
– Юрганов убежден, что она – либо ошибка Иноземцева, либо побочный продукт первоначальных экспериментов, который тот по каким-то причинам не решился уничтожить. Вероятнее всего, из сентиментальности. Бог его знает, чего Иноземцев хотел добиться. Пока ясно лишь, что эта тварь выпускает своих товарок на прогулку и загоняет их обратно. Разбежаться они не могут: наш престарелый маг наложил на них сложное заклятие. Если псины ночуют не в вольерах, они слабеют.
Мимо нас прошествовала девочка с толстым белым лабрадором на поводке. Лабрадор выглядел очень счастливым, девочка – очень гордой.
– Значит, та собака с прутиком, которая пугала людей в парке… – начала Вита.
– Одна из его подопечных, – подтвердил я. – Юрганов предполагает, что псина подсмотрела, как он ставит защиту по периметру. И додумалась – вы представьте только! – повторять его действия, чтобы сместить эту границу.
– То есть она пыталась расширить свою территорию?
Все трое недоверчиво уставились на меня. Вита щелкнула пальцами:
– А пританцовывала – это она движения Иноземцева копировала! Он использовал «танец богомола»!
Я кивнул:
– Повторяю вам: они невероятно сообразительны. По остаточным следам магии очевидно, в какую сторону двигался Иноземцев.
– А потом, значит, сам их испугался и запер в вольерах! – фыркнул Саня.
– Интересно, знал ли он, что одноногая научилась открывать засовы? – спросил Патрик.
Ему никто не ответил.
Девочка с лабрадором прошли обратно. Мы проводили их взглядами.
– Как приручить дракона! – пробормотал Саня. – Ты кота сначала приучи мимо лотка не гадить! А потом уже переходи на новый уровень.
На этот раз я был с ним полностью согласен.
Патрик спрыгнул со скамейки на землю, поднял веточку и принялся чертить что-то на земле.
– Итак, что мы имеем? – рассудительно поинтересовался он. – Разум, вот что! Причем недружественный человеку. Правильно, Дима?
– Юрганов в этом убежден.
По лицу паренька скользнула тень какой-то мысли. Я бы сказал, это была тень сомнения в правоте Юрганова, но кто такой Урусов, чтобы ставить под вопрос мнение Ивана Семеновича!
– Искусственно выведенный разум! – поправил Мащенко. – Причем создатель его был псих!
– А какая разница? – Патрик, обычно не споривший с Саней, поднял на него серые глаза, и взгляд у него был такой твердый, что Мащенко, кажется, растерялся. – Или ты уверен, что о нашем собственном создателе нельзя сказать то же самое?
Вита хмыкнула. Саня открыл рот и не сразу нашелся, что ответить.
– Ты что, верующий? – наконец промычал он.
– Какая разница? – снова повторил Патрик. – Ты рассматриваешь концепцию сумасшедшего бога? Вот и я объясняю, что для нас не имеет значения, кем был Иноземцев. Мы во всех случаях имеем дело лишь с результатом.
Мащенко в возбуждении вскочил.
– Хочешь сузить задачу, умник? – с насмешливой злостью осведомился он и возбужденно описал широкую дугу вокруг скамейки. – Окей! Имеем враждебный интеллект! И куда ты его приспособишь?
