Однако разговаривать нам ни о чем не пришлось. Все получилось так, как предсказывал сам же Юрганов: поднялась шумиха. Когда стало известно, что студент подвергся сложной метаморфозе ради спасения собак, интерес к происходящему достиг максимального накала.
Отдельные личности (подозреваю, подосланные Невзерем) пытались вычислить, кто именно из собак – не псина, а «перекинутый» парень. Однако вампиры колдуют, если уж берутся, основательно и на совесть. Единственное, чего достиг Невзерь, – убедился, что на территории участка Иноземцева действительно есть человек. Так мы этого и не скрывали!
Мащенко заявился один раз: позырить, как он заявил. «Зырил» в основном не на дворняг, а на Витку. Девушка поразила меня второй раз: я-то думал, она выступит Снежной Королевой, однако Вита была с бывшим бойфрендом мила, улыбчива, приветлива – и не более.
Все семь дней мы с ней дежурили возле иноземцевского участка, однако на самом деле в этом не было необходимости. Камень швырнули в воду с полной силой, и круги от него побежали очень широко. Приехали настоящие зоологи, из наших, потом подключился недавно созданный факультет магических существ (до этого они занимались в основном лягушками-царевнами, которые являются чистым мифом, поэтому глаза у них так и сияли в предвкушении увлекательных дел), а там и разнообразные ученые начали спорить насчет этичности вмешательства в природу бессловесных тварей и о границах допустимого.
Когда статью про «усовершенствованных» собак Иноземцева опубликовали в «Вестнике» на первой странице, я окончательно успокоился.
На седьмой день я ожидал аншлага вокруг нашего небольшого загончика, однако Юрганов разогнал всех любопытствующих. Осталось человек пять да мы с Виткой. Кажется, в глубине души Иван Семеныч надеялся, что с обратной трансформацией что-нибудь пойдет не так и мы окажемся свидетелями тщетных попыток Патрика вернуть себе человеческий облик.
Когда наступило четыре часа утра, а собаки как дрыхли, так и продолжали дрыхнуть, по губам Юрганова пробежала слабая улыбка, чистая и светлая, как радость ребенка, получившего желанный подарок. Все ждали, затаив дыхание. Собаки спали. Одна дрыгала во сне лапой. Надо сказать, за эту неделю они стали куда спокойнее. Быть может, дело было в грамотных инструкторах, с азартом взявшихся за дело и потихоньку приучавших к себе дворняг, а может, засланный казачок Урусов ухитрялся как-то сигнализировать, что все идет нормально и людей можно не бояться. Собственно, именно так и преподнес Юрганов все дело широкой общественности. Мол, наш студент решил рискнуть и переключить «неконтактных» животных на общение с людьми, чтобы не пришлось прибегать к суровым мерам. Как-то так даже вышло, что все это чуть ли не придумал сам Иван Семенович.
В четыре ноль пять окружающие начали тревожиться. Кто-то посвистел, чтобы собаки проснулись, хотя это было совершенно бесполезно: принудительная трансформация на то и принудительная, что происходит без воли субъекта. Юрганов прикусил губу и шагнул вплотную к ограде, уставившись на собак.
И тут в доме что-то зашумело, послышался слабый стон, и через дыру в крыше вынесло громадную летучую мышь, облепленную гладкими кожистыми крыльями. Больше всего она напоминала газовый баллон, который стоит у моих родителей на даче. Баллон с легкостью преодолел защитный барьер, глухо ударился оземь (вампир сразу предупредил, что это самая болезненная часть превращения), а затем мышиные крылья судорожно скомкались, словно невидимая ладонь смяла их без малейшей жалости, втянулся длинный нос-хоботок с глубокими вмятинами ноздрей, круглые мохнатые уши сжались, растворяясь в обтянутом кожей черепе… Все тело летучей мыши деформировалось на наших глазах, и две минуты спустя перед нами стоял, покачиваясь, сильно отощавший Патрик. Разве что без очков.
Надо было видеть лицо Юрганова, когда он понял, какую шутку с ним сыграли. Но это продолжалось всего несколько секунд.
– Мне стоило догадаться, что вы не станете убивать собаку, – протянул он, криво ухмыльнувшись.
– Конечно, не станем. – Патрика, кажется, мутило, но держался он стоически. – Мы просто тянули время.
Юрганов вытянул вперед подбородок и подвигал им влево-вправо, словно разминаясь перед тем, как снова крутануть головой. Тут-то и обнаружилось, что шея у него все-таки имеется. Я почему-то страшно обрадовался этому открытию и заулыбался как дурак.
Иван Семеныч покосился на меня, дрогнул бровью и снова обернулся к Урусову.
– Зачем? Из любви к животным?
Патрик пожал плечами.
– Не смешите! – фыркнул Юрганов.
