Он должен был сказать «чани», но вместо этого почему-то сказал совсем другое.
– Ах ты мой маленький…
Детеныш подкатился ближе.
– Я бы спросил, как тебя зовут, но ведь мне все равно не воспроизвести это правильно. Ты знаешь, что про ваши имена даже научная работа написана? «Нюансы пыхтения у чани».
Детеныш с интересом слушал. Он был так близко, что Сандор мог бы без труда дотянуться до него.
– Это ты, когда вырастешь, убьешь меня? Заточишь острую ветку реи-и…
Сандору не захотелось продолжать. Когда он сидел здесь, в компании маленького чани, под небесами цвета брусничной воды, на него снисходило странное умиротворение.
Может, за этим он и приходил сюда? Другим говорил, что собирает местный фольклор. Объяснение курам на смех. У голубых медвежат один-единственный миф, и они рассказывают его друг другу от рождения до смерти! Им, как и Сандору, никогда не надоедает его слушать.
Или он приходит, потому что хочет разобраться? Сандор любил свою профессию. Каким-то шестым чувством он умел определять, что неправильно в человеческом организме, и устранять эту неправильность. Сейчас он призвал на помощь все свои навыки диагноста, потому что в организме этой планеты что-то было не в порядке, какой-то гнойник прорывался раз за разом, и гибли люди.
Он снова и снова приходил в селение, слушал историю вождя, сидел под закатным небом, вдыхал горький запах растертых листьев.
И по-прежнему ничего не понимал.
То же шестое чувство подсказывало, что отпущенное ему время стремительно походит к концу. Он подозревал, что кое-кто из членов экспедиции чувствует то же самое. Они были тут небесными белыми людьми и в то же время овцами на заклание.
– Пойду я, дружок, – сказал он малышу и поднялся. – Даже выпить не хочется, веришь?
Чани вскинул малиновые ушки. Ужасно хотелось его погладить. «Я тысячу лет никого не трогал, и до меня никто не дотрагивался. Мы на станции избегаем друг друга, как прокаженные. Странная тактика поведения для жителей одного лепрозория».
Интересно, какой чани на ощупь? Теплый? Конечно, теплый. И наверняка тяжелый. Поднять бы его, прижать к себе…
Сандор вышел на тропу и нехотя двинулся в сторону холма, где блестел на склоне слепыми стеклами его последний приют.
Одно время он думал, что лес вокруг напичкан камерами. Наблюдатели, сидящие в безопасности, ждут не дождутся, когда чани расправятся с ними, чтобы потом вдумчиво проанализировать, каким образом люди провоцируют нападение.
Потом он осознал, что никаких камер нет. Когда их перебьют, сюда пришлют новую группу смертников. Врача-алкаша, отставного капитана с манией преследования, двух убийц в солдатской униформе, биолога-шизофреника и прочих психов и придурков с оружием и без. Ресурс человеческих отбросов воистину бесконечен.
Высокий бледный человек выскочил из кустов так неожиданно, что Сандор чуть не вскрикнул.
– Опять к ним ходил?
Джексон подался ближе к Сандору. От него разило куревом и чистым либийским.
– Не вздумай врать, доктор! Я тебя насквозь вижу!
– Я слушал их мифы, – спокойно сказал Сандор. – Что на тебя нашло?
– Врешь…
Солдат ощерился.
– Думаешь, я дурак, да? Ты с ними договариваешься!
– Пытаюсь, – рассеянно сказал Сандор. – В конце концов, они похожи на нас.
Джексон расхохотался так, что он вздрогнул. Кажется, прежде солдат никогда не смеялся, лишь издевательски скалил зубы.
– Доктор, ты тупой! Ты смотришь на них и видишь разумных существ. Они почти как мы, думаешь ты, они общаются, их речь можно выучить, их легенды легко запомнить. Чувствуешь себя мудрым взрослым, глядящим на маленького ребенка, э?
Джексон закашлялся.
– А потом они тебя убивают, – закончил он, вытирая слюну. – Потому что нет людей кроме людей, а я – ваш пророк. Ты понял? Все остальное – чуждые формы жизни!
Внезапно он сгреб врача за грудки.
– Что ты им предложил, чтобы они тебя не тронули? Что? Отвечай, сука!
В слезящихся голубых глазах врач увидел безумие. Оно каталось там маленьким шариком, оставляя за собой мертвый след, и круги его становились все шире, а шарик все разрастался, как снежный ком.
Сандор быстро и коротко, без замаха, ударил Джексона в костлявый подбородок. От неожиданности тот отшатнулся, и второй удар врач нанес ему в корпус. Потеряв равновесие, солдат взмахнул руками и плюхнулся на землю. Грязь лениво чавкнула и выпустила приветственную струйку. Немедленно завоняло чесноком.
Лицо Джексона перекосилось. Рука легла на кобуру.
– Не будь идиотом, – без выражения сказал Сандор. – А если захочешь пристрелить меня, постарайся не промахнуться. В таком состоянии с тебя станется.
Он обогнул сидящего в грязи человека и размеренно зашагал к станции.
– Мы все равно будем здесь, нравится им это или нет! – заорал ему вслед пьяным голосом Джексон. – У них нет выбора!
– Это у нас нет выбора, – ответил Сандор, не оборачиваясь. – У них как раз есть.
