- Ах ты чертовка! Он служитель одного из самых древних культов. Кристоф из монастыря близ Босоросса.
- А-а-а, — разочарованно протянула Мирабель.
- Слышала о таком?
- Знаю, что они поклоняются богу грома, Тильдону златоволосому, и в бою могут заткнуть за пояс тренированного воина. А еще избегают женщин как чумы.
- Так вот Кристоф, дорогая моя, настоятель этого монастыря, — Клементина похлопала девушку по руке.
Мирабель в ответ закатила глаза — больно надо. Если этот красавчик решил посвятить свою жизнь такой скучной вещи, как служение какому-то там богу, то это его дело. Она найдет себе кавалера повеселее.
ГЛАВА 2
Сон долго не хотел выпускать Кристофа из своих объятий. Как сквозь толщу воды он слышал женские голоса — один высокий и неприятный, а другой низковатый и мелодичный. Высокий голос постепенно удалялся, и Кристоф уже было начал снова терять связь с реальностью, но в этот момент почувствовал прикосновение к коже. Резко распахнув глаза, мужчина уставился на незнакомку.
Настороженно взглянув на него, девушка несколько мгновений колебалась, но потом продолжила разматывать бинты.
- Кто вы? — Прохрипел он, с трудом выталкивая из груди слова.
- Мирабель. Медсестра. Вы получили ранение и теперь находитесь в больнице прихода святой Антонии.
Кристоф в ответ поморщился. Девушка ему сразу не понравилась: она отличалась той красотой, которую называли греховной. Чарующие с поволокой глаза сочетались с совершенно невинным на первый взгляд выражением лица. Она прикусила губу, осторожно снимая последний слой бинта. Ее нежные прикосновения нервировали Кристофа.
- Вы не могли бы делать все побыстрее?
Девица зыркнула на него из-под темных бровей, и настоятель лишний раз убедился в том, что ее благочестивый вид — лишь маскарад.
- Конечно, отец Кристоф.
От этого обращения его передернуло. Из уст медсестры оно звучало не только не уважительно, но и двусмысленно. Девушка действительно начала делать все быстрее, но при этом ее пальчики все так же ласково порхали по коже Кристофа, будя в нем давно забытые ощущения. Мужчина поерзал, стараясь устроиться поудобнее, и в то же мгновение осознал, что лежит в постели совершенно голый. Белая простыня была его единственной одеждой.
Кристоф почувствовал, как щеки краснеют от стыда и гнева. Наверняка эта симпатичная медсестричка не только делала ему перевязки, но и мыла. Девушка тем временем закончила наматывать свежий бинт и взяла с тумбочки небольшой поднос на ножках. На нем были две миски с чистой водой, картонная коробочка и щетка.
- Вот, можете привести себя в порядок.
- Вам тоже не мешало бы привести себя в порядок. Не пристало девице ходить с непокрытой головой в присутствии священника, — он с трудом приподнялся, беря в руки зубную щетку.
- У больницы нет требований к нашему виду, святой отец. И вы в первую очередь здесь пациент, а не духовное лицо, — процедила она сквозь зубы.
Кто бы сомневался, что этот красавчик окажется таким же мерзким человеком, как и все храмовники. Всю жизнь такие как он пытаются указать на ее недостатки.
- Тем не менее. Если вы и дальше будете заниматься моими перевязками, попрошу вас выглядеть чуть приличнее блудницы.
Кристоф зачерпнул воды из миски, поэтому не видел, каким взглядом смерила его Мирабель. Когда он вытер влагу с лица, девушки рядом уже не было. Ему стало стыдно: эта медсестра не виновата, что ее внешность так его взволновала. Похоже, ранение, полученное в битве, сделало его слабым не только телом, но и духом. Приведя себя в порядок, Кристоф убрал поднос на тумбочку и обессиленно откинулся на подушки. Ему нужно взять себя в руки, а непрошеные желания загнать поглубже, пока они не привели к беде.
***
Мирабель мерила шагами небольшую сестринскую комнатку. Ее ноздри раздувались от злости, как у маленького дракончика.
- Двуличный святоша! Я заметила, как ты смотрел на меня, — прошептала вслух девушка.
Наконец она остановилась посреди помещения, уперев руки в бока. В серых глазах мелькнула решительность.
- Ладно, отец Кристоф. Посмотрим, насколько крепка твоя вера.
ГЛАВА 3
Кристоф понял, что это она, еще до того, как Мирабель возникла на пороге его палаты. Он тут же прикрыл глаза, делая вид, что спит, и одновременно злясь на себя за такое проявление слабости. Матрас у его бока прогнулся, и ноздри Кристофа наполнил ее аромат — чистый и искушающий одновременно. Он открыл глаза и, не глядя на девушку, проговорил:
- Я должен попросить прощения за свои вчерашние слова. Моей грубости нет оправдания, но возможно вы примите во внимание мое практически бессознательное состояние.
- Не переживайте, святой отец. Люди, которые долго были без сознания, часто говорят гадости. Мы к этому привыкли.