Краски уйдёт на картину не менее литра,
Но буйство осени стоит того, господа!
Конец лирического отступления
Утренний воздух вдохните всей грудью азартно –
Раз! – и замрите секунд так, примерно, на пять.
Чуете тлен? -Это осени запах стандартный.
(Если учуяли – то продолжайте дышать.)
Дружно полезли опята, козлята, маслята…
(Их узнаванью предшествует «гля!» или «чу!»)
Это грибы! Осторожнее с ними, ребята!
Много ребят, их откушавши -раз! и к врачу!
Чуть не забыл! Есть ещё одна чудо-примета!
Самая главная и поглавней косяков -
Если вдруг (чу!, раз! и гля! ) зарыдали поэты –
Верная осень! И хрен с тем, что нету грибов!
Воспоминания о юности
Блажен, кто в юности был молод,
Кто щедро тратил сердца пыл…
………………………………………
Январь. А мне плевать на холод -
Я чачу с девушками пил.
Потом был март и «Ркацители»,
Истёк портвейнами февраль.
А в юном месяце апреле
Мы под мартини плыли вдаль!
Потом под виски в нежном мае
Я встретил деву в голубом,
Она, резвяся и играя,
Всё в шушуне входила в дом.
Нет, в белом платье.. Как берёза..
С той, в голубом, мы пили ром
Когда сентябрьские розы
Губил осенний нервный гром.
Да нет, пардон, гром – это в мае,
А в сентябре – коньяк, засос..
Маруся, помню, Роза, Рая
И друг мой Вася – альбинос.
Ах, осень..Боже, что за скука -
Погода дрянь… любить нет сил.
В мою протянутую руку
Мне Вася рубль положил .
И я, хоть буря мглою крыла,
Но всё ж погнал велосипед,
И «Белый аист» сизокрылый
Распит был с девами в обед!
Потом, как гордый буревестник,
Пройдя зачем-то дождь и зной,
Я рвал в лугах букет прелестный
Своей мозолистой рукой..
Я помню, свежи были розы,
Но хризантемы отцвели..
А в октябре под сидр и грозы
Я плакал с песней «Журавли».
Пропил я рубль, цилиндр и кольца…
Эх, джин, гори, моя звезда!
И пусть был горьким я пропойцей,
Но паразитом – никогда!
Ни в декабре, ни жарким летом,
Я, гадом буду, не был гад!
Ко всем я приходил с приветом
И был любым напиткам рад!
А сколько влито девам юным
Шампанского и божоле!
…
Разбит бокал..Порваты струны,
В душе метель, как в феврале..
А я, достав чернила, плачу
И вспоминаю вновь и вновь
Стихи и песни, юность, чачу…
А также печень и любовь.
Размышления о Боге и комаре
Лежал и думал я тут вдохновенно,
Торпедой мысли режа глубину,
Вдруг – бац! – комар присел и прямо в вену
Мне свой кинжал вкатил во всю длину!
(Вы скажете, что автор как-то глючит,
Комарик укусил – какой кинжал?
А я отвечу: – Я-то помню лучше,
Ведь это я проколотый лежал!)
От взрыва боли – ярость и суровость,
Но тут же мысль слетела, как с куста:
-А может, это жженье – типа, совесть?
А может, эта боль мне неспроста?
Ведь я такая ж, в сути, животинка,
Кому гигант, а для кого-то пыль…
Так надо, верно, что моя кровинка
Не даст кому-то гикнуться в ковыль…
Да кто я есть, чтоб Божьему творенью
Судьбою стать и вдруг обрезать век?!
Ведь есть и у него предназначенье,
Комар для Бога – тоже человек!
И, разведя себя по – христиански,
Не стал для комара я «ля фаталь»..
И бусинкою красною цыганской
Кровинушка моя летела вдаль…
Теперь чешусь со скрипом и со стоном,
И мучит неофита парадокс:
-Не лучше б чистым быть и просветлённым,
Включив от Бога втайне фумитокс?
О единстве общества
Сидит философ Иннокентий,
Искатель квинтэссенций веры,
И ряд активных междометий
Роняет громко в атмосферу.
А рядом, заходясь в экстазе,
На все эссенции не падкий,
Кричит простой сантехник Вася,
Работник пакли и прокладки.
И тут же, в ватнике со стажем,
Орёт Петрович, из крестьянства,
Забывший в обретённом раже
Про семена, навоз и пьянство…
И разность интеллектов мощи,
Забот, понятий, представлений -
Всё сметено порывом общим
И одинаковостью мнений!
Интеллигент и пролетарий
С крестьянством спаяны, как звенья!
Какой отличнейший сценарий,
Какой пример для единенья!
Что за идея их сплотила
Несокрушимо в монолите?
– «Вратарь козёл! Судью – на мыло!»
И нецензурно о «Зените»…
Не верьте Ленину!
Я в Костроме, весь в тихой лени,
Пишу о прошлом мемуар,
Как вдруг звонок и некто Ленин
Мне предлагает гонорар:
«Мол, ты ж герой, известно, Ваня,
А всё сидишь который год…
У нас тут в Питере восстанье
И надо завести народ.»
«Плачу,– он грит – немецкой маркой
И золотишком целый пуд,
Давай, Иван, бросай цигарку
И сделай для меня зер гут!»
По мне, хоть в Зимний, хоть в болото –
Мне это дело – плюнуть раз,
И Питер посмотреть охота –
Вот и запряг я тарантас.
Собрал матросиков с «Авроры»,
Крестьян, рабочих и солдат,
Пообещал златые горы,
Дал с коноплёю самосад,
Нарисовал я им масштабы,
Икру и самовар какав…
«Уря! Вперёд, к вину и бабам!
И не забыть про телеграф!»
И так завёл – умчались в дали
Как будто в брюках скипидар!
Короче, Зимний быстро взяли,
Меня в вожди, ну, типа – царь!
Но я им грю –«Вот этот лысый,
Он дальше будет за меня.
А я домой, к своей Анфисе,
Там самогонка и родня.»
И за расчётом, но чухонцы,
Что охраняли Ильича,
Не дали даже и червонца,
Про Маркса что-то лопоча.
А Ленин взял да из нагана
