— Будь так добр, оденься. Я чувствую себя некомфортно.
— Может тогда сама разденешься? Будем на равных, — в его голосе неприкрытый смех.
— Оденься, или я ухожу, — завожусь не на шутку.
Он лишь пожимает плечами. Стянув с кресла в углу спортивные штаны, надевает их. Роется в шкафу. Вскоре он стоит передо мной полностью одетый.
Наконец-то! Вздыхаю с облегчением. Голова начинает понемногу функционировать. Такое чувство, что у меня овуляция на пике. Иначе как объяснить эти до крайности идиотские мысли о младшем братишке моей лучшей подруги?
Первая текила залетает на «ура». Мы не произносим глупые тосты. Мы просто пьём. Чётко и по делу!
В груди расходится характерное после употребления выпивки тепло. Меня понемногу отпускает.
Серёжа включает какую-то приятную фоновую музыку. Я расслабляюсь ещё больше.
— Можно?
Не дожидаясь ответа, плюхаюсь на кровать. Она застелена тёмно-синим плюшевым одеялом, стёганым крупными квадратами.
— Чувствуй себя как дома.
Кровать слева прогибается под тяжестью его тела.
Лежу, уставившись в потолок. Он декорирован изображением звёздного неба.
— Они что, светятся в темноте? — указываю рукой наверх.
— Ага.
— Покажи! — загораюсь детским восторгом.
— Попозже.
Шлепок. Подняв голову, вижу как Серёжа целится дротиком в мишень, расположенную на стене недалеко от письменного стола.
— Ух ты! Я тоже хочу!
Мне всё здесь ужасно нравится.
— Окей. Целься туда, — указывает на центр мишени, протягивая мне дротик.
— Какие правила? — усаживаюсь вертикально.
— Три броска. Чем ближе к центру, тем выше очки. Кто проиграл, пьёт двойную.
— Мне это подходит! — почти пропеваю эту фразу.
Час спустя я, вдрызг пьяная и счастливая, лежу на подушках. Серёжа выключил освещение. С восхищением смотрю на звёзды, серебром переливающиеся над головой.
— Это Медведица?
— Нет, это Орион. Медведица там.
Устало роняет руку. Зевает, прикрывая рот ладонью.
— Спасибо тебе… — шепчу в тишине комнаты. — Я — твоя должница.
— Правда? И что же я могу просить за твои долги? — усмехается.
— Что хочешь…
Глаза закрываются сами собой.
— Что хочу?
— Ага.
Внезапно он придвигается ко мне ближе. Чувствую жар его тела. Где-то за грудиной сжимается в комок.
Он шепчет:
— Спой мне.
— Спеть? — удивлённо.
— Да. Я всегда хотел послушать, как ты поешь, — ощущаю нотки текилы в его дыхании.
Мне так хорошо сейчас. Я как будто качаюсь на волнах. В голове пусто: мыслей нет. Нет никакого женатого парня. Нет непрекращающейся череды моих любовных неудач. Жизнь прекрасна и удивительна…
Тихим голосом начинаю петь первые пришедшие на ум строчки. Это песня о лебедях. О верности. Слова идут из самого сердца. Сама не замечаю, как из уголка глаза вытекает первая слеза.
Серёжа ласково проводит пальцем по моей щеке. Инстинктивно поворачиваю голову в его сторону. Песня обрывается, когда я чувствую его солёные губы на своих губах.
Он целует меня очень нежно, почти невесомо. Обнимаю его руками за голову, притягивая ближе.
В этот момент мне абсолютно наплевать, кто он, и кто я, где мы находимся и что творим. Я просто целую его в ответ и забываю обо всём.
Идеала не существует
Медленно просыпаюсь.
Глаза открываются с трудом. Такое ощущение, что веки не хотят разлепляться.
Упираюсь взглядом в стену. Серая. Отупело рассматриваю продольные полосы на обоях.
Моргаю несколько раз непонимающе. Где это я?
Голова чугунная просто. Прижимаю ладонь ко лбу, морщась. Ангидрид твою валентность…
Во рту — словно пустыня. Сглотнуть не получается. Пи-и-ить…
Хочу застонать в голос, но из меня не выходит ни звука.
Начинаю медленно разворачиваться, придерживая голову рукой. При каждом неосторожном движении она буквально разваливается на части.
Твою мать… В шоке пялюсь на чью-то спину, прикрытую стёганым одеялом.
Кусочки пазла начинают понемногу складываться.
Память услужливо подкидывает мне картинки. Влад. Жена. Кабинет Александра Борисыча. Серёжа в трусах. Дротики. Звёздное небо. Песня. Поцелуй…
Твою мать.
Знаете, как в том анекдоте?
А что вчера было? Как вспомнить?..
Вспомнил.
Блин. Как теперь забыть!?
Божеееее… За что?
Беззвучно матерюсь, растопырив пальцы в воздухе. Накрываю лицо ладонями плотно. Резко отнимаю руки.
Надо бежать. Пока Серёжа не проснулся, и мне не пришлось смотреть ему в глаза.
Господи! А как я посмотрю в глаза его маме? Или Алёнке?
Что же это получается? Я… совратила его?
Это полный трындец. Я совратила младшего брата своей лучшей подруги!
Но… если подумать, он был не так уж и против. Именно он поцеловал меня первым. Точно! Приходит на ум спасительная мысль.
Юрист во мне поднимает голову. О чём ты говоришь, Ирин? Из вас двоих совершеннолетняя только ты. И пофигу, что возраст согласия у нас с шестнадцати лет. С точки зрения морали ты поступила хреново. Очень хреново.
Боком сползаю с постели. Где мои шмотки? Беспомощно оглядываюсь по сторонам. На цыпочках обхожу кровать. Вот они. Свалены в кучу прямо на полу.
Единственное, что мне не удаётся найти — лифчик. Я смотрю его даже на люстре. Мало ли.
Скорее всего, потерялся где-то в постели. Но туда я точно не полезу. Ведь это означает — разбудить Серёжу. Ни за что!