— Ничего, — поспешила успокоить своего мужчину. — Просто ты идеален, — прошептала, потянувшись вперед, чтобы поцеловать его. — Самый лучший и любимый, — добавила, прижимаясь губами к его.
Ильяс шумно выдохнул.
— А давай ты не будешь так делать? — попросил с долей отчаяния.
Чем вызвал на моем лице новую улыбку.
— Почему? — уточнила едва слышно, продолжая целовать.
Снова и снова. Просто не могла остановиться. Не теперь, когда мы далеко от моей семьи, и они больше не имеют влияния на мой выбор. Я свободна. Наконец за много лет я вольна делать, что хочу, с кем хочу и как хочу. Пьянящее чувство. Которому я даже не думала сопротивляться.
— Я хочу. Тебя, — произнесла честно и открыто.
Мне больше не страшно в этом признаться. Ни перед ним, ни перед собой. Ильяс Асатиани слишком важен для меня, чтобы это скрывать.
На мои слова он повторно выдохнул. Руки вокруг меня сжались крепче.
— Давай ты мне повторишь это несколько позже, родная, ладно? — прохрипел. — Для начала нам нужно тебя покормить. Насколько знаю, в доме есть ванна и душ. Освежиться тоже не помешает.
Вот тут я смутилась.
Совсем не подумала об элементарном. А ведь и в туалет не мешает сходить после долгой дороги. И вообще…
— Тогда ты иди в душ, а я приготовлю нам ужин.
— Ну уж нет, — отрицательно покачал головой Ильяс. — В душ мы пойдем вместе. Тем более, ужин нас и так должен дожидаться.
— Ты все предусмотрел, да?
— Постарался максимально учесть все, да. Раз уж тебе придется некоторое время жить вдали от цивилизации, постарался, чтобы оно прошло с комфортом.
И он еще удивляется, почему я считаю его идеальным?!
Вот кто бы еще обо мне так позаботился?
Даже родители и те меньше думали о моем комфорте.
Поэтому подалась вперед, оставляя на уже едва колючей щеке поцелуй.
Внутри домик оказался более просторным, чем мне казалось. Здесь даже была отдельная спальня. И ванная комната с туалетом. Просто, без излишков, но опрятно и чисто. На окнах кружевные занавески, под ногами пестрят ковровые дорожки, даже на диване и столах какие-то кружавчики. И все это смешивалось с современной техникой. На настенном телевизоре тоже они были!
— Кто бы здесь ни жил, он явно любит вязание, — хмыкнула.
— Постараемся ничего не испортить, — поддержал меня смешком Ильяс.
Мы прошли общую комнату кухня-столовая-гостиная, Ильяс толкнул малозаметную дверь, настолько она сливалась с обстановкой, и мы оказались в небольшом помещении, отделанном белым кафелем. Маленькое пространство заполняла вместительная ванна и умывальник. А вот сам унитаз находился за еще одной дверцей.
Ильяс аккуратно поставил меня на пол, затем шагнул в сторону.
— Сейчас воду настрою, — предупредил.
Я согласно кивнула, пристально наблюдая за тем, как он, отвернувшись, включает душ.
А еще враз лишилась всей своей смелости.
Самой от себя смешно, но вдруг стало опять страшно. Как оно все пройдет?
Сердце в груди забилось подобно пойманной птице.
Может отказаться, пока не поздно?
Ильяс же сказал, что подождет, если мне нужно время. И я точно знаю, что сдержит свое слово. А значит и мне нужно держать свое. Да и решила ведь все. Но просто… страшно, и все тут.
Ильяс обернулся.
Сердце ускорило свой ритм.
Нет, я не откажусь.
Не тогда, когда он смотрит на меня с таким пониманием и нежностью. С ожиданием, мягко улыбаясь, протягивает мне свою ладонь в приглашении. Чуть помедлив, вложила в нее свою.
— Сейчас мы просто помоемся, — сообщил.
Внутренне все-таки облегченно выдохнула.
Да, я знатная трусиха. И жутко неуверенная во всем. Но я постараюсь этого не показать ему. Пусть он и без того догадывается о моих метаниях.
— Позволишь самому тебя раздеть? — задал Ильяс новый вопрос.
Согласно кивнула. Хотела еще вслух добавить то же, но голос позорно отказал повиноваться. И все, что я могла, просто стоять и смотреть в любимые глаза.
В них столько невыраженного восхищения, будто я и впрямь самая красивая и лучшая во всем мире. И от этого так тепло и хорошо, что когда молния на олимпийке начинает ползти вниз, я больше не задумываюсь о том, нужно ли мне это все.
Нужно. Он нужен. Больше всего на свете. И пусть мне потом гореть в адском котле за это, оно того стоит!
Ильяс стоит.
А раз так…
Я постараюсь стать достойной его любви.
Стоит, дрожит, смотрит на него взглядом затравленной лани. И вместе с тем в глубине ледяных озер светится решимость. Сжатые в кулачки ладошки тоже прямо заявляют, что отступать их обладательница не намерена. Как и сам Ильяс. Не тогда, когда в памяти грохочут ее недавние слова.
“Я хочу. Тебя”, — сказала она.
Всю выдержку вдребезги разбила этими тремя словами. Разнесла по венам такое бешеное желание, которое больше не получалось контролировать, как ни старался. И пока Ильяс тянул молнию на ее спортивной кофте вниз, поймал себя на том, что руки-то дрожат.
Спрашивается, с чего вдруг? Ведь касался уже своей кошки. И не раз. Но тогда он это делал с желанием наказать, постоянно одергивая себя, не позволяя разойтись в своих действиях, когда как сегодня он наконец сделает свою кошку по-настоящему его.
