Раскаялся за тот спор. И почему-то я верю ему. Он столько раз защищал меня, поддерживал. А я не видела.
Но сейчас вижу.
Ведь он тут, а не там.
— Ксюш!
Я резко отстраняюсь от Тёмы и отвожу взгляд в сторону, чувствуя, как краснею. Щёки полыхают, а вторая рука Артёма только сильнее стискивается на моём плече.
— Убери, мама увидит, — говорю ему.
— Ну и пусть. Я серьёзно настроен, — я вздыхаю и не показываю того, что стесняюсь. Чёрт.
— Ксюш, — я поднимаю голову вверх и наблюдаю за запыхавшейся женщиной. — Я отъеду не знаю насколько. Еда в холодильнике. Нику нашли! Ну, я ей сейчас жопу надеру!
Я уже боюсь за неё.
— Хорошо, — обеспокоенно киваю. — С ней всё в порядке?
— В полном, — женщина в ярости. — Всё, я убежала.
Она только разворачивается, но тут же останавливается. Смотрит на нас через плечо.
— Молодой человек, — сверлит Субботина взглядом. — Руки хоть при матери уберите с плеч.
Тёма улыбается, убирает свои ладони и поднимает их вверх.
— Не трогаю, Алёна Игоревна.
— То-то же, — одобрительно кивает. И тут же спешит дальше. — Я убежала!
Я целую минуту смотрю ей в след и улыбаюсь.
И тут же чувствую на своей талии горячие пальцы.
— Эй, тебе же сказали, — слегка возмущаюсь. По-доброму. Поворачиваюсь к нему и ловлю лучезарную улыбку.
— Мне сказали убрать руки с плеч, но никто не говорил, что нельзя держать тебя за другие места.
Он снова подаётся вперёд, целует меня в щёку. И неожиданно начинает меня щекотать. Я заваливаюсь на него, заливисто смеюсь и пытаюсь его остановить.
Не получается. И я отпускаю это. Позволяю себе отодвинуть проблемы на задний план и начать жить заново. С Артёмом, мамой и Никой.
Только вот с последней что-то происходит. И я надеюсь, что после того, как она вернётся и объяснится — всё встанет на свои места.
А пока…
Я радуюсь. И наслаждаюсь моментом из счастливой жизни. Моей счастливой жизни.
