– Ага, – он открыл дверь и спрыгнул на землю. – Не беспокойся, ты не соучастник преступления. Мама знает, что невозможно навсегда разлучить меня с мотоциклом. Легче сразу отпилить мне ногу или типа того.
Я спустила ноги с приборной доски, чувствуя, что его слова задели какие-то струны в моей душе. Это было похоже на мои отношения с виндсерфингом.
– Эй, что случилось? Ты нервничаешь?
Я бросила на него быстрый взгляд. Он стоял у двери с водительской стороны, опершись на открытую дверь, и в его зеленых глазах отражалось беспокойство.
– Нет, – ответила я, вдохнув пыльный воздух. Сначала я хотела соврать, сказать, что все в порядке, но, когда я открыла рот, из меня вдруг полилась правда. – Просто ты напомнил мне о том, каково это – бросить занятие, которое действительно любишь.
Сперва он ничего не сказал.
Я расстегнула ремень безопасности и засунула ноги в кроссовки, пытаясь спрятать свое смущение и сожаление о том, что я поделилась чем-то настолько личным.
– Какое занятие ты действительно любишь, Мередит Холл?
Он низкого и серьезного тона его голоса у меня закружилась голова, и я ответила резче, чем собиралась:
– Разве это важно, если я больше не могу этого делать?
Его глаза расширились, и я опустила голову.
– Черт, да, конечно, это важно. Иногда жизнь раздает тебе дерьмовые карты. Она забирает у тебя все мечты, прежде чем ты успеешь их реализовать. Но эти мечты – все еще часть тебя. Ты не можешь просто забыть о них. Они все равно заслуживают признания.
Из моих легких как будто выкачали весь воздух. Слова Уайта только усилили постоянное чувство вины. Мои мечты стали жертвами саморазрушительного поведения, и мне было некого винить, кроме себя. Спонсорское письмо, спрятанное в глубинах моего письменного стола, служило тому доказательством. Я открыла дверь и посмотрела на него.
– Что, если я сама раздала себе дерьмовые карты?
– Я знаком с тобой не так долго, но мне трудно в это поверить.
Я покачала головой, сглатывая горький привкус сожаления.
– Ты меня совсем не знаешь.
– Кое-что я все-таки знаю, – он поставил одну ногу на порог пикапа и бросил свою шляпу на сиденье. – Кроме того, что ты очень красивая, во что ты, конечно, не веришь, я знаю, что у тебя потрясающее чувство юмора и ты честно говоришь людям то, что думаешь.
– Отлично, – фыркнула я. – Значит, я обладаю теми же качествами, что и чертов клоун на родео.
– Видишь, отличный пример твоего классического сарказма, но я еще не закончил, – Уайт сделал паузу, и воздух как будто стал тяжелее от того, насколько серьезным было его лицо. – Я знаю, что ты стараешься изо всех сил. Ты креативная и умная. Ты не ведешь себя так, словно мир чем-то тебе обязан и ты лучше всех остальных. Ты не притворяешься и не скрываешь своих чувств по поводу окружающих. Мне это нравится. Я так долго смотрел на мир сквозь темное стекло притворства и лжи, что даже начал в это верить. Но благодаря тебе я стал видеть все в другом свете. Сначала это сбило меня с толку, но и понравилось тоже… ты мне понравилась.
Дыхание. Мне срочно нужен был воздух. Я судорожно пыталась вспомнить, как должны работать легкие. Вдох. Выдох. В какой-то момент его речи наши взгляды встретились, и, после нескольких неудачных попыток, я с большим трудом разорвала контакт с его пылающими зелеными глазами.
– Я не идеальна, – пробормотала я. – Я совершила столько ошибок.
– Я знаю, – медленно усмехнулся он. – Например, отказалась идти со мной на свидание.
– Я говорю серьезно, – вздохнула я.
– И я тоже. Мама говорит, что наши ошибки помогают нам трезво смотреть на мир. Ошибки и несовершенства делают нас настоящими. Поверь мне, Харли Вилсон ерунды не скажет.
Я потерла свой вспотевший лоб. Он меня не понял. Ошибки – это одно, а катастрофические ошибки – совсем другое. Такие, которые делают несчастным не только тебя, но и близких тебе людей.
– Тебя и твою мечту разделяют официальные медицинские показания. А я отказалась от своей мечты из-за нелепого страха, хотя у меня был шанс ее исполнить.
– Что за чушь. Я знаю тебя достаточно для того, чтобы заявить: Мередит Холл – не трусиха. Так что если от исполнения мечты тебя удерживает страх – для этого должна быть серьезная причина. Не истязай себя, лучше найди новую мечту. Черт, – он показал на трассу для мотокросса. – Может, это станет твоей новой мечтой.
Я вдохнула насыщенный, земляной запах, так сильно отличающийся от запаха океана, и задумалась над его словами. Я решила поверить Уайту, но только на один вечер. Впервые, с тех пор как я получила то письмо, я не чувствовала якорь, повисший на моей шее. Впервые за долгое время я ощущала легкость во всем теле и наконец-то смогла вдохнуть полной грудью.
Повернувшись к Уайту, я выдала правду на одном дыхании:
